Джонатан Симс – Тринадцать этажей (страница 24)

Если это правда, что ей делать, черт возьми? К настоящему моменту у нее уже имелся достаточный юридический опыт, чтобы понимать, что все эти документы не будут иметь в суде никакого веса, особенно если учесть откровенно пугающую компетентность «Акман Блейн». Гиллиан знала, что в корпоративном праве приходится иметь дело с разными темными личностями, и полагала, что сможет с этим смириться. В конце концов, деньги помогают смириться со многим. Но убийство? Определенно, переступить эту черту Гиллиан была не готова. Однако если ее подозрения правильны, как не переступить черту, не разбив вдребезги свою карьеру?

Гиллиан не отрывала взгляда от пробковой доски, мысли ее лихорадочно бегали по кругу. Внезапно ее внимание привлек раздавшийся за спиной звук. Скрип половицы. Стремительно развернувшись, она была готова поклясться, что какое-то мгновение позади нее в коридоре стоял человек. Мужчина в черном костюме. Но нет, это оказался лишь ее плащ, висящий на обычном месте.

– …Эй!

Единственным ответом явилось блеяние будильника, предупреждающего о том, что ей пора на работу.

Это было непросто – продержаться целый день. Без лихорадочной гонки расследования и разоблачений бессонная ночь ударила Гиллиан тяжело груженной фурой. Она чувствовала себя призраком, привязанным к столу, отчаянно пытающимся нащупать связь с документами, которые становились все более далекими и непонятными, чем дольше она на них смотрела. Но даже тут время от времени ей удавалось ухватить какое-нибудь слово, деталь, что-нибудь такое, за что можно зацепить новую ниточку, и она мысленно отмечала, что эту коробку нужно будет забрать домой для личных целей.

– Простите, где документы по Терри Варгас?

Тимоти поднял взгляд, недовольный тем, что его оторвали от его отвратительного супа.

– Кого?

– Терри Варгас, – повторила Гиллиан. – Она руководила заводом в Гвинее. Составила несколько отчетов по проблемам охраны труда.

– У нас никогда не было никаких документов по Терри Варгас, – бесстрастно сказал Тимоти.

– Мм… нет, документы были, в прошлом месяце я…

– У нас никогда не было никаких документов по Терри Варгас, – повторил он тем же самым тоном.

Гиллиан качнулась назад, у нее в голове поплыло.

– Так, Барнс, – голос Тимоти снова наполнился привычным презрением, – не отнимайте у меня времени.

Кивнув, Гиллиан попятилась прочь. Голос Тимоти преследовал ее, холодный и бесчувственный:

– И попробуйте выспаться. Это вредно – засиживаться допоздна.

Стопка коробок с входящими документами становилась все выше и выше, но Гиллиан удавалось отражать вопросы о сроках, ссылаясь на проект мистера Блейна в качестве оправдания того, что у нее нет ничего для Тимоти и Сары, в то же время в разговоре с самим мистером Блейном обвиняя в задержке Сару. В конторе царило шумное многоголосье, пульсировала лихорадочная энергия, однако Гиллиан казалось, что все это где-то далеко. Она встала, смутно сознавая, что просидела без движения несколько часов, и подошла к окну. По залитой солнцем Блумсбери-лейнс тек нескончаемый людской поток. Бизнесмены в ладно скроенных костюмах, туристы в пестрых рубашках, а в стороне стояла одинокая фигура, глядя на Гиллиан.

Это был высокий мужчина в черном пиджаке, слишком плотном для жаркого дня. Под воротничком накрахмаленной белой сорочки виднелся темный галстук, большие солнцезащитные очки полностью скрывали верхнюю половину лица. Несмотря на это у Гиллиан не было никаких сомнений, что незнакомец смотрит на нее, наблюдает за ней. Его голова была запрокинута назад, лицо обращено на окно четвертого этажа, у которого стояла она, а рот сжат в твердую прямую линию. И Гиллиан захлестнуло знакомое чувство того, что за ней наблюдают, за ней следят. Не поворачивая голову, мужчина в черном костюме сунул руку во внутренний карман пиджака и достал телефон. Он поднес телефон к уху и начал говорить, краткие четкие слова, тонущие в городском гомоне. Мужчина кивнул один раз.

– Гилл!

Голос Сары не был громким, но он буквально толкнул Гиллиан вперед, разбивая вдребезги то пространство, в котором она оказалась. Увидев в руках у Сары новые коробки с файлами, она собрала все силы, чтобы скрыть свое отчаяние.

– Мм… да. Да. Уже иду, извините, – запинаясь, пробормотала Гиллиан.

Если начальница и обратила внимание на то, как она заведена, то не показала и виду, бесцеремонно всучив ей в руки еще три коробки. Обернувшись, Гиллиан выглянула в окно на улицу внизу. Никого. Человек в черном исчез.

Похоже, все это гораздо серьезнее, чем полагала вначале Гиллиан. Она опять смотрела на свою быстро разрастающуюся беспорядочную подборку записей и ссылок, с дикими глазами и мечущимися мыслями. Гиллиан проспала всего несколько часов, но свободное от работы время было на вес золота, и терять его на сон было нельзя. Теперь ее со всех сторон окружали коробки с документами, нагроможденные по углам комнаты, а пол ковром устилали разбросанные бумаги. В какой-то момент она снова обрезалась, и закрепленные на доске документы были покрыты тут и там яркими красными точками.

Потогонное производство было только верхушкой айсберга. Тобиас Фелл везде вел свой бизнес одинаково. Женщина, выступившая с тревогой насчет безопасности труда на складах Говарда Фейрли, одного из партнеров Фелла, погибла при пожаре, вызванном неисправной электропроводкой. Сотрудник связанной с Феллом маркетинговой компании, публично высказавший тревогу в связи с ингредиентами в продуктах, предназначенных для детского питания, вскоре после этого скончался от проблем с сердцем, которые прежде у него не замечались. Кровавые алмазы, вопиющие нарушения экологических норм, неэтичная практика страхования – всякий раз, когда кто-нибудь выступал с возражением или собирался поднять тревогу, он умирал или исчезал.

Внезапный грохот телефона, вибрирующего на деревянном столе, выдернул Гиллиан из размышлений, едва не спровоцировав у нее сердечный приступ. Она сделала пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь унять бешено стучащий пульс. Гиллиан взглянула на экран, ожидая увидеть профессионально отретушированную фотографию кого-нибудь из своего начальства в «Акман Блейн», однако экран оставался серым. Звонивший обозначился как «мистер Клоуз», хотя она не помнила, чтобы такой числился в списке ее контактов. Гиллиан ткнула в зеленую кнопку, испачкав ее красным от недавнего пореза.

– А-алло? – Ее голос дрогнул.

В трубке не было никаких звуков. Ни дыхания. Ни фонового шума. Только тишина.

Затем:

– Вы знаете?

Голос говорил медленно, бесстрастно, с совершенно не к месту привнесенными интонациями, что сразу же насторожило Гиллиан, как будто голос был порожден программой синтезирования речи. Однако в нем не было ничего искусственного.

– Кто это?

– Вопросы задаю я. – Тон не был сердитым или резким, однако в нем присутствовала некая определенность, отмахнуться от которой было невозможно. – Вы знаете?

– Я не… О чем вы говорите?

– Для того чтобы я продолжал, вы должны знать. Вы знаете?

В голове Гиллиан непрошено возник образ мужчины, наблюдавшего за ней с улицы.

– Я… нет. Я не знаю.

Пауза.

– Хорошо. Вы не знаете, и я не стану продолжать. Спасибо.

Разговор закончился. Гиллиан сидела, стараясь заставить себя положить телефон, однако рука у нее продолжала трястись. Даже после того как разговор закончился, ей по-прежнему казалось, что кто-то слушает.

Она отключила телефон. Ощущение не проходило.

Гиллиан выдернула из розетки компьютер, вынула из него аккумулятор и накрыла его одеялом. Ощущение не проходило.

Она разобрала датчик пожарной сигнализации, выкрутила все лампочки, накрыла чем-нибудь или вывела из строя все технические устройства в квартире. Гиллиан говорила себе, что это полный бред, но лишь проделав все это, она почувствовала себя в относительной безопасности и смогла заснуть.

Гиллиан нашла в грязном переулке в Баркинге то, что искала. Кнопка звонка у входной двери была такой залапанной, что она испытала странное удовлетворение от того, что из-за мелких порезов, покрывавших ее руки, была вынуждена надеть перчатки. Позвонив в квартиру номер шесть, Гиллиан стала ждать. От тухлого зловония маленькой горы пакетов с мусором, наваленных у соседнего подъезда, у нее сперло в горле. Быть может, следовало сначала сходить сюда и лишь затем сказать на работе, что она заболела? Право, тогда это получилось бы гораздо убедительнее.

– Кто там? – вырвался из маленького динамика жесткий голос, в котором ясно слышались раздражение и страх.

– Мистер Кемпнер? Я Гиллиан Барнс, мы с вами уже разговаривали.

– Докажите это, – сказал голос, едва скрывающий свою враждебность.

– Э… извините? – Гиллиан была в недоумении. – Доказать, кто я такая, или доказать, что мы с вами разговаривали?

Динамик молчал, словно размышляя, затем без дальнейших комментариев резкое электронное гудение возвестило о том, что замок открылся. Осторожно толкнув дверь, Гиллиан шагнула внутрь.

За дверью в подъезд запах был другого рода, но не менее отвратительный. Гиллиан направилась к лестнице, и ее шаги по грязному линолеуму отозвались гулким эхом. По пути она прошла мимо двух лифтов, но, уже наученная горьким опытом общения с лифтом в Баньян-Корте, решила не полагаться на них.