Джонатан Сантлоуфер – Живописец смерти (страница 37)
Что это? Порнофильм? Домашняя интимная видеозапись, которую Элена сделала со своим дружком? Для Кейт это было самым приемлемым объяснением. Но сразу возникал вопрос: как добыл эту запись преступник? Вдруг вспомнились сексуальные атрибуты, найденные в мастерской Итана Стайна, садомазохистская маска Пруитта.
Уилли… Ей нужно повидаться с Уилли.
23
Мастерская Уилли напоминала Кейт лабораторию. Захламленная, неряшливая, но лаборатория. Длинный стол с десятками полувыдавленных тюбиков краски, кисти всевозможных размеров, мастихины, бутылки с маслом, скипидаром, лаком и смолами.
— Ты не возражаешь, если я продолжу рисовать? — Уилли подтащил к себе палитру на колесиках — переделанный чайный столик с крышкой из толстого стекла, половину которой покрывали холмики масляной краски.
— Нет, если ты не возражаешь, чтобы я наблюдала. — Кейт убрала с кресла две грязные тряпки.
— Садись осторожнее. Кресло тоже может быть в краске.
Кейт пожала плечами и посмотрела на большой чистый холст, на котором угольным карандашом был сделан грубый набросок.
— Это для какой-то определенной выставки?
— Если закончу, то для летней в Музее современного искусства. — Уилли выжал на стеклянную палитру немного красной и белой краски. — Две мои вещи уже отправлены в Венецию. Ты ведь там будешь?
— Да. Конечно.
— Отлично. — Уилли взял кисть с жесткой белой щетиной и быстро смешал краски. Вначале субстанция была полосатой, но очень скоро получился сочный розовый цвет. — Я все пытаюсь понять, из-за чего погибла Элена.
— Вряд ли это возможно понять.
— Наверное, это звучит претенциозно, не знаю, но для меня единственный способ в чем-то разобраться — работать.
— Художники всегда пытались восстановить душевное равновесие посредством творчества, — сказала Кейт. — Тебе повезло, поверь мне, у тебя есть твое искусство.
Уилли провел кистью по холсту, вначале изящно, затем растирая краску — вверх-вниз, вперед-назад, — вмазывая ее в холст. Вскоре лицо начало принимать очертания.
— Вот именно так я и думал в детстве. Если стану художником, то смогу поправить все, что угодно. Даже вылечить болезнь.
Он положил кисть, взял бутылку с широким горлышком и наполнил ее густой маслянистой жидкостью. Льняное масло. Кейт распознала его по золотистому цвету и специфическому приятному запаху. Уилли добавил туда даммарового лака, бледно-желтого, как белое вино, каплю кобальтового сгустителя и скипидара. Завинтил широкую крышку и легонько встряхнул, создавая эмульсию.
Действительно, настоящая лаборатория. Кейт часто наблюдала за тем, как готовят растворители — не только Уилли, но и другие художники, — а также особые смеси, которые они добавляли к краске или сухому пигменту для создания нужной фактуры — лоснящейся, гладкой, сухой или жирной.
— Это идеализм? — спросил Уилли.
— Возможно.
Он вылил немного только что полученного растворителя в чистую металлическую банку, погрузил туда кисть, а затем провел ею по холсту. Краска постепенно начала люминесцировать. После чего другой кистью наметил контур, отделяющий розовое от угольно-черного, отступил на несколько шагов, подумал, потом вдруг схватил тряпку и все вытер, оставив на холсте только неясные штрихи.
Кейт, как всегда, поразила эта магия, называемая живописью. Впервые за несколько дней она почувствовала, что боль и тревога слегка отступили.
— Но того, кто расправился с Эленой, я с помощью своего искусства найти не могу. Значит, это все бесполезно. — Уилли уронил кисть на палитру.
— Послушай меня, — произнесла Кейт. — Да, с помощью искусства нельзя выяснить, что с ней произошло, но заниматься этим нужно. У искусства другие задачи. И если бы Элена была сейчас здесь, она бы сказала тебе то же самое. Твое дело писать картины, а выяснить, что случилось с ней, предоставь мне.
—
Кейт некоторое время сидела молча, откинувшись на спинку кресла.
— Да, я это сделаю.
Уилли потянулся за другой кистью, осмотрел ее смятую щетину, бросил в большую металлическую урну и промахнулся. Кисть упала на пол.
— И ты можешь сделать так, чтобы ко мне не приставали копы?
Кейт полезла в сумку, достала из пакета фоторобот, сделанный полицейским художником Каллоуэем.
— Смотри. Это человек, которого разыскивает полиция. В ночь, когда убили Элену, его видели на лестнице, недалеко от ее квартиры. Ты его когда-нибудь видел?
Уилли внимательно рассматривал рисунок, потом отвернулся.
— Ты думаешь, я знаю в городе всех чернокожих?
Кейт поморщилась.
— Я так не говорила.
— На этом рисунке изображен какой-то усредненный тип. Таких тысячи.
Уилли нахмурился, взял новую кисть и макнул в банку из-под кофе, наполненную скипидаром. Кейт раскрыла блокнот на странице, где были указаны номера телефонов, выписанные из записной книжки Элены.
— Может быть, ты поможешь мне расшифровать хотя бы несколько фамилий.
Уилли положил кисть и наклонился над плечом Кейт.
— Дж. Кук. Это Джанин. Ты же ее знаешь. Джанни Кук.
— Конечно. — Это была очень трудная девочка. Даже тогда, в седьмом классе. — Ты с ней видишься?
— Встречался иногда, но только вместе с Эленой. Они продолжали дружить.
Кейт начала ковырять на подлокотнике кресла затвердевшую краску. Тянула время, но все равно откладывать дальше было нельзя.
— Уилли… — Она глубоко вздохнула. — Элена могла быть связана с чем-то… ну, развратным?
— Развратным?
— Ну, понимаешь, с сексом.
— О чем ты говоришь, Кейт?
— Я видела кусочек… фильма, секунд тридцать, не более. С Эленой. И это было очень похоже на порно. Я… — Кейт отколупнула краску с подлокотника и отбросила в сторону. Ее пальцы дрожали. — В принципе это могло быть домашнее видео. Наверное, так и было. Но…
— Погоди! — Уилли задумался. — Домашнее видео? Очевидно, чем-то таким Элена и занималась со своим дружком.
— Да. Именно так я и подумала.
— Хм… был тут у нее один парень-киношник. Я встречал его пару раз с ней.
— Ты помнишь его имя, фамилию?
— Деймиен… как-то так.
Кейт показала ему список телефонов Элены. Уилли вытер чистой салфеткой руки, затем взял листок.
— Трайп. Вот он. Д. Трайп. Деймиен. Говорил, что учится в Нью-Йоркском университете на факультете кино, хотя мне он казался для студента немного староватым. Наверное, его исключили.
— И как долго это у них длилось? У него и Элены?
— По-моему, несколько месяцев. Элена говорила о нем все время с какими-то недомолвками. И я точно знаю, что она собиралась с ним порвать.
— Значит, студент-киношник? — Кейт начала припоминать, что Элена однажды упоминала о каком-то киношнике, но это все уже было в прошлом. Она встала. — Ладно. Давай съездим к ним. К Джанин Кук и Деймиену Трайпу. Но нужно сделать так, чтобы все вышло естественно. Не дай Бог они что-то заподозрят.
— Я буду действовать как твой агент. — Глаза Уилли радостно вспыхнули.
— Уилли, учти — это у нас не очередная серия «Закона и порядка». Так что смотри на меня, я буду подавать тебе знаки. И молчи, пока я не попрошу что-нибудь сказать.
Они двигались еле-еле. На Второй улице образовалась пробка. Зато у Кейт было время посмотреть на места, где они бывали с Эленой. Полдюжины польских кафе с вывесками, оставшимися еще с пятидесятых годов. Самым любимым у них была «Веселка», где чашку кофе подавали в дополнение к огромным пирожкам с сыром и картошкой, сдобренной жареным луком и сметаной. В кафе «Святой Марк» в давние времена собирались битники. Когда они с Эленой туда заходили, там тоже сидели какие-то типы с редкими козлиными бородками и тощими татуированными руками. Да, теперь это только воспоминания.
Наконец за два квартала до дома, где жила Элена, Кейт удалось свернуть на Восьмую улицу. Здесь движение было свободным. Они проехали всего четыре квартала, но обстановка изменилась, как в фильме, когда с помощью монтажа зритель мгновенно переносится в совсем другой мир. Польское уступило дорогу испанскому.
— Ты уверена, что адрес правильный? — спросил Уилли. — Мы так доедем до новостроек.