Джонатан Сафран Фоер – Вот я (страница 37)

– Я, конечно, не такой силач.

– Мы даже не знаем никаких казаков.

– В лучшем случае я обычный.

У кого-то из них заурчало в животе, но ни один не понял, у кого.

– Ладно, вывод. По-моему, это чудесно, что у тебя есть девушка.

– Она мне не девушка.

– Опять разница в терминологии. По-моему, чудесно, что ты влюблен.

– Я не влюблен. Я ее люблю.

– Ну, что бы там ни было, все железно останется между нами. Можешь мне доверять.

– Я уже говорил об этом с мамой.

– Правда? Когда?

– Не знаю. Пару недель назад.

– Так это несвежая новость?

– Все относительно.

Джейкоб задержал взгляд на экране. Не это ли притягивало Сэма туда? Не возможность быть где-то еще, а возможность не быть нигде?

– И что ты ей сказал? – спросил Джейкоб.

– Кому?

– Своей матери?

– В смысле, маме?

– Ей.

– Не знаю.

– Не знаешь – в смысле, не в настроении говорить об этом сейчас со мной?

– В этом смысле, ага.

– Это странно, поскольку она уверена, что ты и написал все те слова.

– Я не писал.

– Ладно. Я становлюсь назойливым. Я пойду.

– Я не сказал, что ты назойливый.

Джейкоб двинулся к выходу, но, не дойдя до двери, остановился:

– Хочешь анекдот?

– Нет.

– Сальный.

– Тогда точно нет.

– Какая разница между «субару» и эрекцией?

– «Нет» значит «нет».

– Ну серьезно, какая разница?

– Серьезно, мне не интересно.

Джейкоб наклонился к нему и прошептал:

– У меня нет «субару».

Против воли Сэм громко рассмеялся, всхрапывая и брызгая слюной. Джейкоб рассмеялся, но не собственному анекдоту, но смеху сына. Они смеялись вдвоем, взахлеб, истерически.

Сэм попытался безуспешно взять себя в руки и выговорил:

– Смех-то в том… самый-то смех… что… «субару» у тебя есть.

И они еще хохотали, Джейкоб – до храпа, до слез, с мыслями о том, какой это кошмар – быть в возрасте Сэма, какая боль и какая несправедливость.

– И то правда, – признал Джейкоб, – «субару» у меня еще как есть. Надо было сказать «тойота». О чем я думал?

– О чем ты думал?

О чем он думал? Они просмеялись.

Джейкоб еще на раз подвернул рукава – туговато, но ему хотелось, чтобы они удержались выше локтя.

– Мама думает, тебе лучше извиниться.

– А ты?

Он сомкнул пальцы в кармане вокруг пустоты, вокруг ножа, и сказал:

– И я.

Единственный и насквозь фальшивый.

– Тогда ладно, – сказал Сэм.

– Это не так ужасно.

– Нет, ужасно.

– Да, – согласился Джейкоб, целуя Сэма в макушку – последнее допустимое для поцелуев место. – Должно быть, довольно мерзко.

На пороге Джейкоб обернулся:

– Как дела в «Иной жизни»?

– Ну…

– Над чем работаешь?

– Строю новую синагогу.

– Правда?

– Ага.

– Можно спросить, зачем?

– Потому что я разрушил старую.

– Разрушил? Типа, снес?