Джонатан Коу – Номер 11 (страница 45)

— Надеюсь. Мне только жаль, что я буду так далеко, пока ты ждешь известий о дедушке.

— Ну, Лондон — не дальний свет.

— Это не в Лондоне. Это… (и Рэйчел невольно сдвинула брови, потому что ей самой предложение казалось совершенно нереальным, хотя позвонивший ей мистер Кэмпион обрисовал ситуацию с предельной четкостью) — это в Южной Африке.

3

Когда привратник показал Рэйчел ее палатку, она поняла, что условия здесь отнюдь не походные. Впрочем, могла бы и раньше догадаться: откуда в лагере взяться привратнику? Слуга в феске и длинной белой тунике не проронил ни слова, пока не подвел ее к огромному шатру, стоявшему в тени мушмулы, с широченной двуспальной кроватью в жилом отсеке. Привратник и в целом был скуп на слова.

— Туалет, — сказал он, открывая дверь в туалет.

— Душ, — он открыл дверь в душевую.

— Стол, — указал он на соответствующий предмет мебели: красивый обеденный стол розового дерева в углу деревянного настила, откуда открывался вид на бассейн и другие палатки, пустовавшие в это время дня.

— Это… прекрасно, — сказала Рэйчел, не зная толком, как ей реагировать. — А где мистер и миссис Ганн?

— Сэр Гилберт и ее светлость на сафари. Дети тоже. Они будут назад в шесть часов к ужину. Они сказали: «Отдыхайте. Устраивайтесь поудобнее».

— Спасибо. Я так и поступлю.

— Я принесу еды, — продолжил привратник. — Хотите вино, шампанское?

— Только воды, — ответила Рэйчел. — Бутылку холодной воды.

— У вас есть вода, — привратник открыл мини-бар, — но я принесу еще.

Должна ли я дать ему на чай? — раздумывала Рэйчел. Она понятия не имела, как принято вести себя в подобных местах, но тут вспомнила, что у нее все равно нет местной валюты. До сих пор она ни за что не платила — ни за пересадочный рейс из Йоханнесбурга до аэропорта Скукуза, ни водителю «лендровера», что доставил ее в лагерь, — да ей и нечем было заплатить, кроме как картой Visa с лимитированным кредитом, которого не хватило бы и на половину этих расходов. Вдобавок она уже чувствовала себя неловко, оттого что этот учтивый, похожий на статуэтку, черный человек прислуживает ей, и она подумала, что с ее стороны было бы слишком по-барски, предложи она ему чаевые. Еще один, отметила про себя Рэйчел, из многих смущавших ее аспектов диковатой ситуации, в какой она оказалась.

Привратник избавил ее от дальнейших мучительных раздумий, молча удалившись. Рэйчел распаковала чемодан и приняла душ (день, неистово жаркий, был в разгаре). Затем она сидела на деревянном настиле, пила воду и в который раз просматривала синюю пластиковую папку с логотипом «Альбиона» и загадочным девизом фирмы: «Доступность британских образовательных стратегий в любой точке нашей планеты».

Формулировка не отвечала ни на один из вопросов, пульсировавших в ее голове. Почему ее привезли сюда, так сказать, в пожарном порядке? На какой срок? И каковы ее обязанности? Мистер Кэмпион (Билл, как он упорно предлагал его величать) не смог рассеять ее недоумения.

— Не парьтесь, — напутствовал он Рэйчел. — У этих людей денег много. Думаете, они сделали большое дело, оплатив вам перелет? Нет, для них это сущий пустяк. Вам предстоит заниматься с Лукасом, сыном сэра Гилберта от первого брака. По каким-то причинам сэр Гилберт невзлюбил предыдущего учителя и не продлил с ним контракт. Он говорит, что учебники везти с собой не надо. Возможно, он хочет, чтобы сын получил… некие общие знания. У него также имеются две дочери-близняшки от нынешней супруги, второй леди Ганн. Кажется, она из бывших моделей и родом из Казахстана. Вряд ли вы будет часто их видеть. Так что расслабьтесь и радуйтесь жизни. Не всем удается попасть на шикарное сафари, считай, даром!

«Расслабься и радуйся жизни». Таков был совет, но у Рэйчел не очень получалось ему следовать. До вечера она пролежала на кровати, думая о том, что в национальном парке Крюгера нет мобильной связи и ей не дано узнать, чем закончилось обследование ее дедушки.

В начале седьмого тишина в лагере отступила под напором ревущего джипа; когда автомобиль затормозил, из него вышли три гида-африканца и семья из пяти человек. Гиды, сияя улыбками, помогали членам семьи спрыгнуть с высокой подножки автомобиля. Первыми на землю ступили две хорошенькие девочки лет восьми-девяти и юноша — высокий, с правильным чертами, но по лицу его была разлита бледность, и казалось, будто он спит на ходу. Сэр Гилберт, джентльмен за пятьдесят, был седовлас и серьезен; Рэйчел узнала его по снимку в Википедии. Рядом с ним шествовала элегантная блондинка, лет на двадцать его моложе, — очевидно, его вторая жена Мадиана. «Не стесняйтесь и не скромничайте, — припомнила Рэйчел еще одно наставление мистера Кэмпиона, — они этого не оценят. Им нравятся только сильные личности». Храбро спустившись с настила, она протянула руку в приветствии:

— Здравствуйте. Я Рэйчел. Из «Альбиона». Спасибо, что привезли меня сюда.

Гиды разошлись по своим делам, усталые, но по-прежнему веселые. И напротив, сэра Гилберта, его жену и детей развлечения на свежем воздухе не слишком взбодрили.

— Не за что, — ответил сэр Гиблерт, с необыкновенной скоростью пожав Рэйчел руку. — Извините, но мне надо освежиться. — Он направился к своей палатке.

— Как прошло сафари? — спросила Рэйчел.

— Львов опять не было, — обронила Мадиана, минуя ее быстрым шагом и обращаясь скорее к мужу, чем к кому-либо еще. — И это уже в третий раз.

— Львы не появляются нажатием кнопки, — буркнул сэр Гилберт, не оборачиваясь. — Мы видели чертовых носорогов и слонов. Бог ты мой, чего вам еще нужно?

— Львов, разумеется, — скучающим тоном произнес юнец Лукас, двигаясь к другой палатке.

Мадиана с девочками — потными и сердитыми — направились к третьей палатке, ближайшей к бассейну; выходит, смекнула Рэйчел, семейство сэра Гилберта с обслугой занимает четыре палатки из шести. Позднее она узнала, что две оставшиеся стоят пустыми — сэр Гилберт выкупил лагерь целиком на неделю.

— Зайдите ко мне через пятнадцать минут, — крикнул он Рэйчел на ходу. — Выпьем, и я объясню, что мне от вас требуется.

— Отлично, — ответила Рэйчел и ретировалась к себе.

Смеркалось, когда четверть часа спустя она шагала к палатке сэра Гилберта. На небе разворачивался величественный закат, охряное солнце с размытыми очертаниями пронизывало на прощанье листву деревьев под пение цикад и разноголосый хор не терявших времени даром ночных птиц. Сидя за столом, сэр Гилберт пил джин с тоником и, наверное, любовался закатом; впрочем, в течение следующих нескольких месяцев Рэйчел предстоит выяснить, что к проявлению эмоций он был не слишком склонен.

— Неплохое местечко, — сказал сэр Гилберт.

— Потрясающее, — откликнулась Рэйчел.

— Бывали здесь раньше?

— Нет. В Африке я впервые.

— Я бы предпочел что-нибудь другое, — заметил сэр Гилберт. — Но детям, как водится, хотелось посмотреть на животных… Их желания приоритетны.

— Абсолютно.

— Итак, — приступил к делу сэр Гилберт, после того как, вызвав привратника, заказал бокал белого вина для Рэйчел, — мой сын. Когда он не в школе, то в основном живет со своей матерью, так что моя родительская ответственность до некоторой степени ограничена.

— В какой школе он учится? — спросила Рэйчел.

— В Итоне. Перешел в выпускной класс, а значит, вскоре ему предстоят собеседования для поступления в университет. Он нацелился на математический факультет в Оксфорде. Вы заканчивали Оксфорд, верно?

— Да.

— Но в частную школу не ходили?

— Нет.

— Хорошо. Мне так и сказали. Наша проблема сводится к следующему. Сумасбродные идеи, что на данный момент превалируют в системе британского образования, вынуждают оксфордские колледжи отдавать предпочтение выпускникам государственных школ, таким, как вы. Кажется, это называется «инклюзивностью». Или «антиэлитизмом». Но как ни назови, в итоге мальчикам вроде Лукаса, в жизни не переступавшим порог государственной школы, приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы произвести правильное впечатление. Мать избаловала его. Не думаю, что я его баловал, но определенно потратил на него кучу денег за последние семнадцать лет, что естественно, когда речь идет о твоем отпрыске. Неудивительно, что он вырос заносчивым, надменным и мнящим о себе чересчур много. Словом, высокомерием от него разит за десять миль. Ранее это трудностей не вызывало, но ныне, как я уже упомянул, люди в наших прославленных центрах образования ощетиниваются, когда сталкиваются с подобными манерами. Потому наша задача — порастрясти его, приблизив к реальности. Вы следите за моей мыслью?

— Стараюсь… — ответила Рэйчел с заметной растерянностью в голосе.

— Что ж, скажу напрямик, — продолжил сэр Гилберт. — Я хочу, чтобы вы сделали из моего сына нормального человека.

Рэйчел и в обычном состоянии нашла бы это требование странным. Сейчас же, не успев прийти в себя после долгого путешествия и смены климата, она просто опешила, и у нее даже мелькнула мысль, уж не попала ли она в зазеркалье, где правила обыденной жизни и логика вывернуты наизнанку.

— Нормального человека?.. — переспросила она.

— Да. Я хочу, чтобы он научился разговаривать так, будто у него и в мыслях нет, что ему принадлежит весь мир и все, что в нем имеется.

Рэйчел вдохнула, выдохнула.