Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 43)

Куртку он снял и был сейчас в светло-голубой рубашке и джинсах. Короткие рукава обнажали его лишенные волос, тонкие, но мускулистые руки. На безымянном пальце — обручальное кольцо.

В стене у двери я увидел панель сигнализации. Гостиная и столовая оказались абсолютно голыми, лишенными всякой мебели: чистый, натертый до блеска паркет, белый потолок, пустой кирпичный камин без экрана, глухие, непроницаемые шторы на окнах.

По короткому и узкому коридору мы прошли мимо кухни в заднюю часть дома.

— Выпить не желаете? — спросил хозяин, на мгновение задержавшись у двери в ванную. Везде горел свет — как будто Шарави подчеркивал, что скрывать ему от нас нечего.

— Начнем с ваших штучек, — ответил Майло.

Слева от ванной была спальня: огромная кровать, крытая армейским одеялом, и тумбочка, с дешевой лампой. В конце коридора оказалась вторая спальня.

Металлические жалюзи на окнах. У дальней стены стол, точная копия того, что стоял в кабинете Кармели. Рядом — черное виниловое кресло на колесиках. На столе мы увидели то, из-за чего пришли: полицейский сканер, коротковолновую и СВЧ-радиостанции, свинцово-серого цвета ноутбук, лазерный принтер, устройство для подзарядки аккумуляторов, факс и машинку для уничтожения бумаг с пустой корзиной. Небольшая стопка инструкций для пользователя, коробки с кассетами и лазерными дисками.

Сбоку от компьютера два белых телефона, три стандартных упаковки бумаги и пара сшитых из темно-бордового бархата мешочков, украшенных вышитой золотом звездой Давида. На меньшем по размеру мешочке покоилась ермолка — темно-синяя с красными розами по краю.

— Для отправления обрядов, — пояснил Шарави, заметив мой взгляд. — Покрывало, святые реликвии и молитвенник. Мне требуется вся помощь, которую можно получить.

— И о чем же вы молитесь? — спросил Майло.

— По-разному.

— В зависимости от ваших желаний?

— В зависимости от того, насколько достойным человеком я себя чувствую. — Шарави достал из верхнего мешочка сложенный квадратом кусок белой шерсти с черными полосами.

— Как видите, ничего опасного здесь нет.

— Если Господь на вашей стороне, или хотя бы если вы в этом уверены, то тут уже может скрываться опасность, — сказал Майло.

— Я верующий, значит, по-вашему, опасный фанатик?

— Нет, я собирался сказать всего лишь…

— Понимаю ваши опасения — начинали мы и в самом деле не очень удачно. Но к чему зря тратить время? Вы хотите раскрыть эти убийства, и я тоже. Мною руководит не только профессиональное честолюбие, но и стремление как можно быстрее вернуться в Иерусалим, к жене и детям.

Майло промолчал.

— Сколько у вас детей? — спросил я.

— Трое. — Шарави положил покрывало в мешочек. — Я наблюдал за вами потому, что это был единственный способ получить информацию. Грубо? Вне сомнений. Неэтично? Тут я бы поспорил, но вам скажу «да». Но в любом случае не Бог весть какое преступление. Ведь убит безвинный ребенок — теперь уже их стало три. По крайней мере. Со своими грехами я как-нибудь проживу. Да и вы, подозреваю, тоже.

— Вы так хорошо меня знаете?

— Ну, — Шарави улыбнулся, — у меня была возможность узнать вас.

— Ха, — выдохнул Майло, — а в Иерусалиме есть артисты-комики?

— В Израиле, — ответил Шарави, — каждый является пророком, это то же самое. — Он коснулся рукой мешочка. — Ваша работа эффективна, детектив Стерджис; люди, подобные вам, умеют сосредоточиться на главном. И не думайте, что я хочу польстить вам — я просто констатирую факт. Пойду налью кофе. Вы уверены, что не хотите выпить?

— Абсолютно. Спасибо.

Шарави вышел, оставив нас одних.

Я принялся листать руководства по аппаратуре, Майло полез во второй мешочек — там оказались ремешки и коробочки из черной кожи.

— Реликвии, — сказал я. — Внутри библейские…

— Знаю, — перебил меня Майло. — В прошлом году было дело об ограблении синагоги, она расположена неподалеку. Поломали утварь, украли пожертвования, разорвали свитки Торы и прочее. Помню, я еще удивлялся, при чем здесь эти ремни. Какой-то тамошний старец объяснил мне, а потом бросился на пол и зарыдал. Сказал, что видел такие же погромы еще ребенком, в Европе.

— Шпану нашли?

— Нет. Среди наших есть один парень, Декер, религиозный еврей, так он тоже ими пользуется. Его видели молящимся в казарме учебного центра, он поднимался рано утром и затягивал себя ремнями. К религии его пристрастила жена, кажется. Ребята прозвали его Ребби. Пару лет назад я помог Декеру в каком-то деле, связанном с израильтянами. Может, стоит позвонить ему, спросить, не знаком ли он с Кармели или этим суперменом.

— Тоже убийство?

— Исчезновение члена семьи, обернувшееся убийством. Помощью, собственно говоря, это и не назовешь — так, покопался в бумагах. Декер вроде бы порядочный парень, но я не доверяю ему.

— Как так?

— Дослужился до лейтенанта.

Я рассмеялся.

Майло распахнул дверцу шкафа. Никакой одежды. На полке несколько небольших коробочек из плотного коричневого картона и три черных брезентовых чехла.

— Ствол от «узи». — Майло вытащил из чехла матово блеснувшую черную железку. — Остальные части тоже здесь.

В двух других чехлах находились винтовка с оптическим прицелом и двуствольный карабин, и то и другое в отличном состоянии. Десять картонок оказались с патронами.

— Полная боевая готовность, — прокомментировал Майло. — Он специально вышел, дал нам возможность убедиться, что здесь ничего нет, но это чушь. У него должно быть еще оружие и всякие хитроумные штучки, которые наверняка где-то спрятаны.

Вошел Шарави с кружкой кофе в руке.

— А где же ваша пушка? И прочие мелочи?

— Я ничего не прячу. Все на своих местах.

— А где места?

— А где бы вы держали свой пистолет? На кухне и в спальне. Идите и смотрите.

— Это мне понравилось. — Майло кивнул на шкаф. — Такое впечатление, что вы ждете атаки палестинских террористов. Не для охоты же вам весь арсенал?

— Нет. Я не охотник. — Шарави улыбнулся. — Рыбалка — другое дело.

— Чем еще можете похвастаться?

— Вы про гранаты, ракетные установки и бомбы?

— Я говорю серьезно.

— Вынужден вас разочаровать. Вы видели все. Кроме, пожалуй…

Он вытащил из кармана небольшой черный диск размером с монету и протянул его Майло.

— Вот что я прилепил к вашим столам и кушетке, доктор.

— Таких маленьких я еще не видел. Чисто сделано. Япония?

— Израиль. Те, что установлены в доме доктора Делавэра, передают на вот этот телефон. Другой аппарат — обычная линия, совмещен с факсом. Я записывал ваши разговоры, печатал их, уничтожал пленки, а распечатки показывал Кармели.

— Не забывая заметать свой след?

— С этим вышла промашка. — Шарави покачал головой. — Глупо было пользоваться фургоном дважды в один и тот же день. Стоило немного подождать.

— Вы давно здесь?

— В Лос-Анджелесе пятый день. Месяц пробыл в Нью-Йорке.

— Обеспечивали безопасность.

— Меня пригласили в связи с угрозами взорвать Международный торговый центр. Мы предполагали, что в наш адрес будут звучать упреки, поэтому все кончилось всего лишь слежкой за кое-какими личностями в Бруклине. Это были люди, которых я знал еще по западному берегу реки Иордан.

— Они успели нагадить?

— Пока нет. Я проинструктировал наш персонал в Нью-Йорке и собирался вылететь домой, как вдруг позвонил Зев.

— Вы были знакомы с ним в Израиле?