Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 32)

— Мы ничего не знаем. — Кармели коснулся локтя жены.

— Он прав. Все, что мы могли бы рассказать, вам уже известно. — Шевелились только губы; платье, казалось, облекало бестелесный дух, а не женскую фигуру.

— Я не сомневаюсь в этом, мадам. Мне приходится задавать вам вопросы только потому, что люди иногда внезапно вспоминают какую-то мелочь, показавшуюся им на первый взгляд совершенно незначительной. Не хочу сказать, что сейчас у нас с вами именно такой случай, но…

— Ради Бога, — перебил его Кармели, — неужели вы думаете, что знай мы хоть что-нибудь еще, мы бы вам не сказали?

— Безусловно, сказали бы, сэр.

— Я понимаю вас, — произнесла Лиора Кармели. — С того дня, как Айрит… ушла от нас, я все время думаю. Мысли… они не дают покоя. Особенно по ночам. Я постоянно думаю, думаю…

— Лиора, — вновь вмешался Кармели.

— Я думаю, — повторила она, как бы сама этому удивляясь. — О глупых, о немыслимых вещах: монстрах, демонах, нацистах, сумасшедших… Иногда во сне, иногда наяву. — Она прикрыла глаза. — А иногда невозможно определить разницу.

Лицо Кармели стало белым от гнева.

— Странное дело, — продолжала его жена, — во сне никогда не бывает Айрит — только чудовища… Я чувствую, что она где-то рядом, но не могу рассмотреть ее, а когда пытаюсь, то… ее образ… он ускользает от меня.

Женщина взглянула на меня. Я кивнул.

— Айрит была моим сокровищем.

Кармели опять зашептал ей в ухо что-то на иврите, но жена, казалось, не слышала его.

— Это переходит все границы, — обратился он тогда к Майло. — Я требую, чтобы вы покинули мой дом.

— Сны с чудищами, — Лиора коснулась руки мужа, — представляются мне такими… детскими. Черные твари… с крыльями. Маленькой Айрит очень боялась черных крылатых чудищ — дьяволов. На иврите мы зовем их shedim. Баал-Зебуб — на нашем языке значит «повелитель мух». Как в книжке для школьников… Был такой бог у филистимлян, но в его власти находились насекомые и болезни… На английском его имя произносится как Вельзевул. В детстве Айрит часто снились кошмары про мух и скорпионов. Она просыпалась среди ночи и с плачем просилась в нашу постель… я рассказывала ей сказки про шедим. Читала Библию, про то, как нас — то есть филистимлян — покорили… и дурацких их богов… мою культуру… моя семья родом из Касабланки, у нас замечательные сказки, я все рассказывала их ей… сказки о детях, которые побеждают чудовищ… — Лиора улыбнулась, — и Айрит переставала бояться.

На стиснутых кулаках ее мужа побелели суставы.

— Я думала, мне удалось победить ее страхи, потому что дочь перестала проситься к нам. — Она посмотрела на Кармели — тот сидел, уставившись взглядом в пол.

— Боялась ли чего-нибудь Айрит, когда подросла? — спросил Майло.

— Ничего. Совершенно ничего. Я считала, что в этом мне очень помогли наши сказки.

Лиора издала краткий смешок, такой резкий, что я похолодел.

Кармели вскочил, подошел к столу и вернулся с коробкой бумажных салфеток — хотя глаза жены были сухи. Улыбнувшись, женщина с благодарностью отвела его руку.

— Моя маленькая храбрая девочка. Она понимала, что отличается от других… любила кокетничать… Однажды, когда мы жили в Копенгагене, какой-то мужчина на улице схватил ее и попытался поцеловать. Ей было тогда девять, мы отправились по магазинам, и я, вместо того чтобы идти рядом, унеслась куда-то вперед. Но ведь Копенгаген всегда считался таким спокойным городом. Был там один музей, на Строгет, главной торговой улице, Музей эротики. Мы-то ни разу туда не ходили, но народ у него толпился постоянно. Датчане очень уважают мораль, но вот музей тот, видимо, привлекал всяких больных, потому что мужчина…

— Достаточно, — оборвал ее Кармели.

— …подхватил Айрит и стал целовать ее. Пожилой уже человек. А она не слышала его шагов, аппарат был отключен, как обычно. Пела, наверное.

— Пела песни?

— Про себя. Не настоящие песни, а так, свои собственные. Я сразу это понимала — у нее голова начинала покачиваться из стороны в сторону, вверх и вниз, вверх и вниз.

— Она уже давно прекратила это, — напомнил Кармели.

— Что же Айрит сделала, когда мужчина схватил ее? — спросил Майло.

— Ткнула его кулачком, вырвалась и тут же расхохоталась — он выглядел таким испуганным. Небольшого роста, пожилой человек. Больной. — Лиора постучала пальцем по виску. — Я поняла, что что-то происходит, только когда услышала за спиной гневные вопли на датском и, обернувшись, увидела двух парней, держащих старика за руки, и Айрит, которая стояла рядом. Молодые люди были свидетелями всей сцены с самого начала, они-то и пояснили, что старик не в своем уме, но совершенно безобиден. А Айрит все смеялась и смеялась. Старика стало жалко.

— То было в Дании, — заметил Кармели. — Здесь — Америка.

Улыбка на лице его жены исчезла, она обреченно склонила голову.

— То есть вы считаете, что Айрит не боялась незнакомцев? — задал очередной вопрос Майло.

— Она ничего не боялась, — ответила Лиора.

— Значит, если незнакомец…

— Не знаю. Я ничего не знаю! — Внезапно она разразилась слезами.

— Лиора! — Муж взял ее за руку.

— Я не знаю. Может быть. Но я не знаю! — Она высвободила руку и отвернулась, уставившись на голый пластик стены. — Наверное, нужно было рассказывать ей другие сказки, в которых демоны побеждают, поэтому детям нужно быть осторожными…

— Мадам…

— Прошу вас, — с видимым отвращением обратился Кармели к Майло, — это превращается в абсурд. Я настаиваю на том, чтобы вы покинули нас. — Он подошел к двери.

Мы поднялись.

— Последний вопрос, миссис Кармели. Одежда Айрит — вы отправили ее в Израиль?

— Одежду? — переспросил муж.

— Нет, — ответила Лиора. — Мы отправили только… она… когда мы… по нашей традиции хоронят в белом саване. А одежда ее здесь. — Она повернулась к мужу. — Я просила тебя позвонить в полицию, а когда ты этого не сделал, обратилась к твоему секретарю. Одежду привезли месяц назад, я сохранила ее. — Кармели с изумлением посмотрел на жену. — Она лежит в «плимуте», так я спокойнее чувствую себя за рулем.

— Если вы не будете возражать… — начал Майло.

— Идиотизм! — бросил Кармели.

— То, что я сделала? — Лиора опять улыбнулась.

— Нет, нет, Лили, я имею в виду все эти вопросы — он вновь перешел на иврит.

Лиора спокойно выслушала мужа и повернулась к нам.

— Для чего вам нужна одежда?

— Я хотел бы отдать ее на анализ.

— Это уже было, — возразил Кармели. — И нам пришлось ждать слишком долго, пока ее вернут.

— Понимаю вас, сэр, но когда я веду дело, мне необходима уверенность.

— Уверенность в чем?

— В том, что сделано все возможное.

— Ясно. А вы въедливый человек.

— Стараюсь им быть.

— Что в таком случае вы скажете о своих предшественниках?

— Они наверняка тоже старались.

— И к тому же лояльный. Отличный солдат. Но какой прок от анализов — ведь одежда столько времени пролежала в багажнике машины?

— Я к ней не прикасалась, — проговорила Лиора. — Я даже не открывала пакет. Хотела, но…

Кармели был вне себя от злости.

— Сейчас я схожу и принесу. Но мы получим ее назад?

— Безусловно, мадам.

Она поднялась и вышла.

Лиора открыла багажник и из отделения с запасным колесом извлекла пластиковый пакет, на котором еще болталась бирка Управления с надписью «Улики по делу». Внутри лежали свернутые голубые джинсы. Белым пятном на них выделялся единственный носок.