Джонатан Келлерман – Плоть и кровь (страница 93)
— Нет, она имела в виду вообще любого президента, Алекс. В мировом масштабе. Такая чертовская самоуверенность — и это в восемнадцать лет! — Джин побледнел. — Даже сейчас, когда я думаю о ней, мне становится не по себе, но я не могу изменить случившегося… Постарайся проявить хоть каплю сочувствия, ты ведь психолог, черт тебя побери, а не судья.
— Так каким образом ее самовлюбленность касается осложнений, возникших в ваших отношениях?
— Она привела ее в дурное место. К не тем людям, к глупым решениям. Шона прочитала объявление в «Первокурснике». Только не об экспериментах, про которые я упоминал. Думаю, я тогда сказал тебе о них, чтобы сбить с толку. Я хотел и в то же время не хотел, чтобы ты докопался до правды. Я совсем запутался. Вся эта терапия, все годы, проведенные с обеих сторон кушетки, не означают…
— Какое объявление?
— Искали фотомоделей. Группа проходимцев из Голливуда, я даже названия фирмы не помню. Утверждали, что работают на «Дьюк», «Плейбой» и «Пентхаус». Она не советовалась со мной, а если бы и рассказала о своих планах, то наверняка бы не послушала уговоров не соваться туда. Они пошли туда вместе с соседкой по комнате. Прошли собеседование и начали позировать. Предполагалось, что будут сниматься в купальниках, но все закончилось съемками обнаженной натуры. Потом эти слизняки попросили изобразить лесбийские игры, вроде как понарошку. Ее подруга отказалась и ушла. А Шона осталась. А все ее дурацкое самолюбие. Привели другую модель, и Шона сделала то, о чем просили. После этого они, должно быть, поняли, что ее можно легко уговорить, и привели парня. В общем, в конце концов они засняли ее сосущей член этого идиота… Она принесла снимки на нашу следующую встречу и
Он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули бумаги.
— Такого я не выдержал. Просто взорвался, наорал на нее, обзывал по-всякому. Вместо того чтобы заплакать, Шона начала орать в ответ, стала агрессивной. Сказала, что фотограф работает на самые известные журналы, пообещал поместить ее снимки в «Плейбое» и «Пентхаусе», что это ее билет к славе и деньгам. Ты можешь поверить, Алекс? Такая умная девушка — и попадается на такой примитивный крючок? Всему виной ее самолюбование, нарциссизм. Хотел бы я четко объяснить, как эта девушка любила себя… Половину времени, пока мы находились вместе, я чувствовал себя не больше чем вибратором.
Он замолчал. Уставился на стену, глаза стали стеклянными.
— Что дальше, Джин?
— Все кончилось очень быстро. Я был взбешен, она тоже, произошла бурная ссора, после которой Шона выскочила из машины. Мы стояли недалеко от озера Голливуд, на Голливудских холмах. Я помнил это место еще со времен свиданий с Мардж. Она выскочила, побежала по дороге, я последовал за ней. Тут Шона споткнулась и упала, ударившись головой о камень. Она просто осталась лежать там. Сразу стало как-то тихо, словно весь город замер и превратился в огромный пузырь, наполненный тишиной, а я оказался внутри. Наклонился к ней. Не смог различить пульса. Попытался сделать искусственное дыхание… Безрезультатно. Потом я взглянул на ее голову и понял, что зря теряю время. Она ударилась вот здесь, и из раны вытекала мозговая жидкость.
Долби дотронулся до места, где затылок переходил в череп.
— Спинной мозг, Алекс. Она была мертва. Я достал брезент, который хранил в машине для тех случаев, когда мы с Мардж покупаем растения в питомнике, завернул ее и отнес куда-то.
— Куда?
Он не ответил.
— Может, мне следует поговорить с адвокатом?
— Разумеется. У тебя будет достаточно времени. Только подумай вот о чем: любое проявление сочувствия тебе в данной ситуации не помешает. Агнес Игер хотела бы попрощаться со своей дочерью.
Джин открыл ящик стола, и на какой-то момент у меня промелькнула страшная мысль, что он прячет там оружие. Однако Долби достал бумагу и карандаш. Нарисовал квадрат и несколько изогнутых линий.
— Я набросаю тебе план. Доволен?
— Просто счастлив, — ответил я чужим, мертвым голосом.
Глава 40
Хорошая карта. Джин всегда любил точность.
Голливудские холмы. Недалеко от того места, где упала Шона.
Сначала я позвонил Майло и попросил разрешения рассказать обо всем Агнес Игер.
— Может, послать туда сначала моих ребят? — спросил он. — Чтобы убедиться, что парень не врет. Кроме того, нужно и его забрать. Как его полное имя?
Я продиктовал, чувствуя себя последним подонком, но отгоняя эти мысли размышлениями о похоронах Шоны. Несомненно, Агнес пригласит меня. Может, пойду, а может, и нет.
— Хорошо, — сказал Майло. — Я позвоню Петре, потому что Голливуд — ее территория. Встречусь с ней там и посмотрю, что у нас имеется. Как ты сумел, Алекс? Нет, не говори. Расскажешь обо всем после.
— Конечно, — сказал я, вешая трубку и набирая другой номер.
Там ответили:
— Адам Грин слушает.
— Адам, это Алекс Делавэр.
— Алекс? Ах да, мозгоправ. Неужели что-то наконец выяснилось о Шоне?
— Возможно, — ответил я. — Думаю, это появится в газетах. Хотел сначала сообщить вам, как и обещал.
— В газетах? Вы ведь обещали рассказать мне эту историю. Для моего сценария.
— В том-то и дело, Адам. Истории как таковой и нет.
Глава 41
Вечером третьего дня, через несколько часов после моего визита к Бену Даггеру, позвонила Робин. Я валялся на диване, налив себе тройной «Чивас», смотрел телевизор и выключил звук, как только появилась заставка шестичасовых новостей.
Улыбающийся диктор, фотографии знакомых людей.
«Профессор арестован по обвинению в убийстве студентки».
Я сделал глоток и прислушивался к тому, как обжигающая жидкость стекает по моему горлу. Потом раздался звонок.
— Привет, это я.
— Привет.
— Ты в порядке?
— Спокойный и безмятежный.
— Угадай, где я была сегодня?
— В зоопарке?
Пауза.
— Откуда ты знаешь?
— Сан-Диего у меня всегда ассоциируется с зоопарком!
— Что ж, именно там я и была.
— Ты и дантист?
— Нет, одна. У дантиста есть парень, и они отправились в Тихуану на целый день. Приглашали меня, но…
— Ты отказалась. И как животные?
— Нормально. Не могу поверить, что ты догадался про зоопарк.
— Просто повезло.
— Или ты слишком хорошо меня знаешь.
— Об этом я не догадывался.
— Приезжай ко мне, — сказала Робин. — Я забронирую нам номер в «Дель коронадо».
— Когда?
— Чем раньше, тем лучше… Не хочешь ехать? Ты злишься на меня?
— Нет, все, что ты сказала, правильно. Я все обдумал.
— Да, правильно. Однако при этом я сорвалась. До меня дошло, когда я ходила по зоопарку, одна. Как я могла так говорить? Ты приедешь, Алекс? Встретишься со мной в отеле?
— Как там Спайк?
— У Дебби маленький пекинес, они со Спайком стали большими друзьями.
— До тех пор, пока он не украдет его обед.
— Алекс?