Джонатан Келлерман – Плоть и кровь (страница 85)

— Уверена, так и есть на самом деле… Хм, я только-только уложила детей… Давай через полчаса.

— Где?

Она снова захихикала.

— Даже так? Тебя, случайно, не Джон-сразу-на-все-согласен зовут?

— Только когда я лично заинтересован.

— Не сомневаюсь. Как насчет обычного разговора, без выпивки?

— Хорошо.

— Повторяю, всего лишь разговора. По крайней мере сейчас.

— Разумеется.

— Мистер Соглашайка.

— Стараюсь.

— Старайся, и у тебя все получится… Я не могу уйти далеко, из-за детей.

— На том же самом месте, на ярмарке?

— Нет, там слишком многолюдно. Жди меня на пляже, недалеко от пирса Райской бухты. Где раньше был «Песчаный доллар» и где ты брал свой каяк. Там тихо, мило и уединенно. Иногда я езжу туда посмотреть на океан.

— Там шлагбаум у сторожевой будки.

— Оставь машину на обочине, а дальше пройди пешком. Увидишь мой «экспедишн» и будешь знать, что я уже на месте. Если же нет, значит, у меня не вышло: дети проснулись или еще что. Но я постараюсь.

— Отлично, жду с нетерпением.

— Я тоже, Алекс.

Вечером шоссе было свободным, и я свернул на дорогу к Райской бухте уже в 9.55. Двигался медленно, стараясь разглядеть автомобиль Шерил. Когда я подъехал к шлагбауму, внедорожника видно не было. Я свернул с дороги влево, остановился и посидел немного, стараясь представить, как я буду превращать то, что она считала свиданием, в самый жуткий разговор в ее жизни.

Свидание. Я надеялся вернуться домой до приезда Робин. Если не получится, скажу, что катался на машине.

Я оставался в «севилье» еще некоторое время и так и не придумал никакого сценария. Интересно, приедет ли Шерил, и если нет, не стоит ли действительно бросить все это к черту и уехать с Робин, хоть какое-то время побыть нормальным человеком.

Я вышел из машины и добрался до стройплощадки, используя слабый месяц в качестве компаса. Дошел до пляжа, маневрируя между гвоздями, досками, дранкой и фанерой.

Черное небо с багряными отблесками на западе сверкало звездами. Вода была похожа на чернила, на ней тоже искрились блики. Южнее виднелись остатки пирса Райской бухты, сваи наклонились к воде, словно пьяные. Кто-то снял цепочку, перегораживающую вход, и на какой-то момент я подумал, что не один здесь. Я остановился, однако не заметил никакого движения, кроме шевелящихся от ветра сикомор, и не услышал ничего, кроме прибоя.

Я бродил без цели, так и не дождавшись вдохновения. Со стороны дороги раздался сухой шум двигателя. Потом хлопнула дверца. Шаги. Торопливые шаги.

Фигура Шерил Дьюк показалась в темноте. Ее было легко заметить по светлому кардигану, белой футболке и белым джинсам. Она размахивала руками, целеустремленная, хоть и ненапряженная. Податливая.

Я сказал:

— Сюда, — и пошел ей навстречу.

Она посмотрела в мою сторону, помахала рукой.

Когда я подошел к ней, Шерил улыбалась. Кардиган из розового кашемира подчеркивал узкую талию и был несколько тесноват в груди.

— Я оделась так, чтобы ты легко меня заметил.

— Так и вышло.

Она засмеялась, обвила руками мою шею, поцеловала в губы. Ее язык протиснулся сквозь зубы, дотронулся до неба, затем до гортани, а потом вернулся назад. Шерил откинула голову, улыбаясь. Высунула язык — большой и остроконечный, — загнула кончик и дотронулась им до носа.

— Видишь, — засмеялась она, — размер имеет значение.

Ее маленькие острые зубки слегка ущипнули мой подбородок, и я вспомнил, как ее сын укусил меня за ухо. Семейство плотоядных. Мои руки висели по бокам; она взяла их и положила себе на ягодицы. Грудь Шерил прижалась к моей, жестковатая и упругая. Ее бедра потерлись о мои, потом она слегка отодвинулась в сторону.

— Это все, что ты получишь. Пока.

Ее волосы, густые и совсем белые при свете луны, были распущены.

— Вот черт! — сказал я, до сих пор ощущая ее язык во рту.

— Бедный мальчик, — сказала Шерил и снова легонько меня оттолкнула. — А почему я должна заходить далеко? Мы ведь едва знакомы…

— Всегда остается надежда.

Засмеявшись, она взяла меня за руку и повела назад, к стройке.

— Куда мы идем?

Шерил показала в сторону остатков пирса.

— Мне нравится это место. Там все обрывается и уходит в никуда.

— В вечность.

— Да.

Когда мы приблизились к полуразрушенному забору, я спросил:

— Это безопасно?

Она опять засмеялась.

— Кто знает?

Шерил потянула меня на разрушенный пирс, отпустила мою руку и начала прыгать между покореженными досками. Я слышал, как скрипело дерево под ногами. Моя ступня застряла в расщепленном бревне, и я чуть не потерял равновесие. Белые джинсы Шерил виднелись уже далеко впереди, танцуя по доскам, щели между которыми оказались настолько широкими, что сквозь них было видно воду. Я наблюдал, как она ускорила движение и уже почти бежала по направлению к развалившемуся концу пирса, словно делая разбег для прыжка в воду.

Шерил резко остановилась в нескольких дюймах от края — плечи отведены назад, волосы развеваются, руки на поясе. Я подошел как раз в тот момент, когда она сняла кардиган и футболку и отбросила их в сторону. Искусственная грудь затряслась, как две переметные сумки, когда Шерил вновь принялась смеяться. Соски, большие и напряженные, смотрели вверх, будто ракеты, жаждущие отправиться в бой.

Шерил отступила так, что пятки повисли над краем пирса. У меня закружилась голова, когда она начала слегка отгибаться назад. Я отодвинулся от края.

— Давай же, — сказала она. — Потрясающее ощущение.

— Я верю тебе на слово.

— Полеты не твоя стихия?

— Не сегодня.

Она прогнулась еще немного, раскинула руки.

— Может, не только не сегодня? А вдруг, если ты откажешься, я не пересплю с тобой?

— Ответ тот же: «Вот черт!»

Она захихикала, хотя в смехе чувствовался укол обиды. Шерил пошла вдоль края, а затем вновь заговорила, быстро дыша:

— Здорово, правда? Я могла бы постоянно этим заниматься.

— Впечатляет.

— Я еще шпаги глотать умею.

— Ты работала в цирке?

— Вроде того.