Джонатан Келлерман – Пациент всегда мертв (страница 87)

Он попытался выхватить листок, но я быстро убрал его.

— Дайте мне взглянуть на это!

— Значит, вы получили провайдерскую лицензию, но на самом деле не пользовались ею?

Молчание.

— Хорошо, хорошо, — наконец сказал Гулл. — Я ходатайствовал о получении лицензии, так… на всякий случай, чтобы иметь выбор. Но триста тысяч баксов? Вы просто не в себе!

— Выплаты от штата шли на указанный в ходатайстве адрес в Марина-дель-Рее.

— Да у меня нет никаких адресов в Марине! Не помню даже, когда в последний раз ездил туда. Ваше так называемое расследование облажалось. — На его губах медленно расцветала улыбка. — Предлагаю вам дома хорошенько обо всем подумать. Вам обоим.

— Никакой Марины? — продолжал я допытываться. — И никто не устраивал никаких обедов на берегу залива для вас и вашей дамочки?

Гулл повернулся к Уиммер:

— Вы верите всему этому, Мирна? Я только что доказал им, что у них нет вообще никаких оснований… А они не могут это признать… Вы думаете, что я… Жалоба за оскорбление…

Уиммер не реагировала.

Я пошуршал распечаткой:

— Значит, ни одно из этих имен ничего вам не говорит?

— Ни одно.

— А вот это название — "Стражи справедливости"?

Гулл перестал улыбаться. Одна рука инстинктивно взлетела вверх и, схватившись за верхнюю губу, стала ее вертеть. Он был словно ребенок, играющий с резиновой маской.

Печальной маской.

— Вам это название известно?

— Ну и дела, — сказал он.

Глава 40

Гулл указал на графин с водой, который стоял на столе у Мирны Уиммер:

— Думаю, мне нужно немного этого.

Уиммер метнула в его сторону холодную усмешку.

Гулл встал и налил себе стакан воды. Выпил его, не отходя от стола, налил еще.

— Мне нужно все расставить по своим местам.

— Давайте, — сказал я. — Если график миссис Уиммер позволяет.

— О, никаких проблем.

— Да, я подал заявку на провайдерскую лицензию, но только по настоянию Мэри и Элбина. Они оба проявляли большой интерес к социальным вопросам. Одна из тем, которыми они занимались, была реабилитация бывших преступников.

— Кто первым заинтересовался данной темой?

— Думаю, что это была идея Элбина, но потом инициативу перехватила Мэри.

— Она была очень деятельной.

— Мэри не была самой творческой натурой в мире, но если она что-то вбивала себе в голову, то шла напролом. Вот они с Элбином и занялись лечением условно освобожденных уголовников в рамках борьбы с рецидивизмом. Я восхищался тем, что они делали, но решил остаться от этого в стороне.

— Почему?

— Я уже говорил, что был очень занят. К тому же я скептически относился к данной идее. У преступников психика всегда не в порядке. Обычная психотерапия никогда не являлась особо эффективной в работе с ними.

— Мэри и Элбин были с этим не согласны, — кивнул я.

— Особенно Мэри. Она загорелась этой идеей. К тому же под нее штат собирался выделить деньги.

— И Мэри об этом узнала. Откуда?

— Одна из знакомых Элбина — жена политика из Северной Калифорнии. Эта женщина — тоже психотерапевт, и она уговорила мужа провести законопроект о финансировании психотерапевтического лечения условно освобожденных. Элбин помог ей в составлении проекта. Он об этом рассказал Мэри, а она — мне.

— Но вы отказались. Из-за того, что пришлось бы работать с людьми, имеющими психические отклонения.

— Да.

— К тому же ставки компенсаций не идут ни в какое сравнение с вашими личными гонорарами, так?

— Я зарабатываю на жизнь. Не понимаю, почему я должен за это оправдываться.

— Сколько вы берете за час?

— Это относится к делу? -Да.

— У меня скользящий тариф. От ста двадцати до двухсот за сеанс.

— "Медикал" платит двадцать и ограничивает количество сеансов.

— В "Медикал" сидят какие-то шутники. Мэри говорила, что по законопроекту тариф удваивается. Но сорок — все равно насмешка. В общем, я решил не связываться.

— Как на это отреагировали Мэри и Элбин?

— Элбин почти ничего не говорил. Он вообще мало говорит. Мэри расстроилась, но ненадолго.

— Вы отказались участвовать в деле, однако запросили провайдерскую лицензию "Медикал". Скажите наконец откровенно: почему?

— Я уже говорил: по просьбе Мэри и Элбина. Они сказали, что штат предпочитает иметь дело с той провайдерской группой, где больше сотрудников, поэтому будет лучше, если мы все подадим заявления о предоставлении лицензии. Мэри составила бумагу, я подписал. Вот и все.

Теперь он уже буквально истекал потом и снова стал искать свой платок. Я вынул салфетку из коробки, стоявшей на столе Уиммер, и передал ему. Он торопливо вытер лицо, и салфетка превратилась в маленький серый комок.

— Вы говорите, что в реальности не принимали ни одного пациента в рамках этой программы?

— Примерно так.

— Примерно?

— Я принял несколько… очень немного. В самом начале, просто чтобы дело пошло.

— Немного — это сколько?

Он вытащил очки для чтения с крошечными линзами и принялся играть дужками.

— Франко?

— Троих. И ни одного с именами, которые вы назвали.

— И какое у вас сложилось впечатление от лечения бывших преступников?

— Неважное.

— Почему?

— Двое из них постоянно опаздывали, а когда появлялись, то были здорово на взводе. Мне стало ясно, что они просто отбывают повинность.

— Для чего им это все было нужно?