Джонатан Келлерман – Пациент всегда мертв (страница 82)

— В тот год, когда вы окончили университет, — продолжил я, — с вакантными местами в научных организациях был дефицит, и все предложения, которые вы получили, оказались со Среднего Запада. Не потому ли вы решили заняться частной практикой? Как заставить человека жить в деревне, если он повидал Беверли-Хиллз?

Гулл переложил платок в другую руку:

— Дело не в этом. Когда я окончил учебу, у меня были серьезные долги. Мне ничего не доставалось бесплатно.

— Не нужно оправдываться по поводу своего выбора. Кто сказал, что наука имеет такое уж большое значение для общества?

— Вот именно!

— Возьмите, например, Элбина Ларсена. Получает назначения на научные должности на двух континентах, путешествует по всему миру, проповедует высокие идеалы. Но нам обоим хорошо известно, откуда получены практически все его деньги.

— Не понимаю, о чем вы говорите!

— Ну да Бог с ним, с Ларсеном. Давайте вернемся к вопросу ваших отношений с женщинами. Беспорядочность в связях… маниакальное влечение к юбкам. Когда именно это началось, Франко? Вы смогли провести доктора Райан или пустились во все тяжкие, когда осознали, какой властью обладаете как психотерапевт?

Гулл покраснел.

— Пошли вы к черту! — Он стиснул платок своими крупными пальцами. — Мирна, давайте закончим с этим.

— Непременно, — сказала Уиммер. — Джентльмены, это все.

— Нет проблем, — добродушно пробормотал Майло.

— Это было слишком грубо. — Гулл встал с кресла.

— Это уж точно, — кивнула Уиммер.

Мы остались сидеть.

— Джентльмены, у меня очень плотный график, — объявила она.

— Я понимаю, мэм. — Майло встал, вынул из кармана несколько сложенных листов бумаги. — Я постараюсь как можно быстрей выполнить это постановление. — Он выдержал паузу. — Постановление об аресте доктора Гулла.

Рука Гулла, теребившая в тот момент ворот водолазки, дернулась, словно он обжегся, голова откинулась назад:

— Какого черта!

Майло шагнул к нему:

— Доктор, это постановление об ар…

— По какому обвинению, лейтенант?! — вскочила с места Уиммер.

— Обвинениям, — четко произнес Майло. — Несколько убийств, сговор с целью убийства, мошенничество со страховкой. Несколько других дел. Ваш клиент должен…

Глаза Гулла горели бешенством:

— О чем, черт побери, вы говорите!..

— Успокойтесь, Франко. — Уиммер повернулась к Майло. — Дайте-ка это мне.

Майло передал ей постановление. Он прочесал весь офис окружного прокурора в поисках заместителя, готового выдать этот документ. Помогли отпечатки пальцев Гулла, оставшиеся повсюду в комнате Мэри Лу Коппел, а также звонок следователя Дуайта Зевонски. Последним штрихом стала бутылка двадцатилетнего "Гленливета", вложенная в руку шестидесятилетнего заместителя окружного прокурора Эбена Маровича, которому до пенсии оставалось два месяца и жена которого сбежала к коллеге Гулла, какому-то психиатру.

— Я горжусь тобой, — шепнул мне Майло, когда мы вошли в лифт, направляясь к кабинету Уиммер. — Это был настоящий сеанс психотерапии.

Пока Уиммер читала постановление, Гулл отошел от Майло и встал спиной к стеклу. За ним простирались безбрежное синее небо и отсвечивающие медью очертания залитого солнцем центра города. Он стоял неподвижно, как статуя. Статуя в человеческий рост на фоне панорамы города.

Уиммер закончила читать, вернулась к первой странице. Ее губы затвердели.

— Ну что? — спросил Франко Гулл.

Молчание.

— Мирна!..

— Ш-ш, дайте мне закончить.

— Что закончить? Это смешно, это!..

Уиммер взмахом руки заставила его замолчать, завершила ознакомление с документом, сложила его.

— Это действительно смешно, Франко, но постановление, несомненно, составлено по всей форме.

— Что это значит, Мирна? Что, черт побери, все это значит?! — Платок был плотно сжат в его руке, костяшки пальцев стали белыми как слоновая кость. Пот ручейками стекал по лбу, но Гулл даже не пытался его утереть. — Мирна?

Майло достал наручники. Металлический щелчок заставил Гулла подпрыгнуть.

— О, пожалуйста!.. — Уиммер скривила губы.

— Вы ведь прочли обвинения, — сказал Майло.

— Мирна… — пробормотал Гулл.

— Это значит, Франко, что вам придется пройти с ними, — с неодобрением в голосе сказала Уиммер, так, словно Гулл ее разочаровал. — Где вы его поместите, лейтенант?

— С такими обвинениями? В центральной тюрьме, естественно.

— В тюрьме? — простонал Гулл. — О Боже, нет!

Уиммер улыбнулась Майло:

— Не могли бы вы сделать мне одолжение и оформить его в западном Лос-Анджелесе? Чтобы далеко не ездить?

— Оформить? — Казалось, Гулл был готов заплакать. — Мирна, как вы можете так просто…

— Ничего не могу поделать, адвокат, — сказал Майло. — Уж простите.

Уиммер посмотрела на лейтенанта так, словно собиралась в него плюнуть.

Глаза Гулла наполнились слезами:

— Мирна, я не могу…

— Ваша жена имеет доступ к финансам? — деловито осведомилась Уиммер. — Если да, то я ей позвоню и мы начнем работать над оформлением залога. Если нет…

— Залог? Мирна, это безумие…

— Это официальный диагноз, доктор? — очень серьезно спросил Майло.

— Прошу вас! — Гулл отступил еще на шаг и прижался к стеклу. — Вы не понимаете что творите. Я никогда не делал ничего из того, что вы мне приписываете. Прошу вас. — Он судорожно втянул в себя воздух. — Прошу вас!

— Повернитесь и положите руки на стол миссис Уиммер, доктор, — спокойно произнес Майло. — Если при вас есть оружие или запрещенные вещества, самое время сказать об этом.

— Убийство! — вдруг крикнул Гулл. — О каких убийствах вы, черт побери, говорите? Вы сошли с ума! — Он раскрыл ладонь, и носовой платок упал на ковер. Когда Гулл следил за полетом кусочка материи, у него подогнулись колени, но ему удалось устоять на ногах.

— Успокойтесь, Фра…

— Успокоиться? Вам легко говорить, это не вас…

— Как ваш адвокат, Франко, я советую вам ничего не говорить…

— Я говорю только, что никогда ничего не делал, разве это плохо, что я говорю, что ничего не делал?

— Руки на стол, пожалуйста, — сказал Майло и двинулся к Гуллу. — Франко Гулл, у вас есть право хранить молчание…

Все мощное тело Гулла напряглось. Он скрючился, начал всхлипывать:

— О Боже, как такое может быть!