Джонатан Келлерман – Обман (страница 64)
– Двое богачей регулярно прилетают, чтобы посмотреть на них с Сельмой. Зовут с собой куда-то в Аспен или Вэйл, я забыл, короче, кататься на лыжах. Полетят все вместе на частном самолете, не хухры-мухры. Это еще несколько месяцев назад было, она у меня пыталась занять денег на горнолыжный костюм. Летом! Я и говорю: даже байку правдоподобную сочинить не может!
– Двое богачей, а самолет – один, – добавил Майло.
– Может, самолет одного, а другой только пользуется. Или они бизнес-партнеры… Блин, ребята, а не купить ли нам с вами самолетик в складчину? Вы какую модель предпочитаете? Я лично – «Бьюик»… А если серьезно, честное слово, мне давно пора на работу.
Мы проводили его до машины. На прощание Майло спросил:
– А имена этим своим богачам Брианна не придумала?
– Рад, что вы меня правильно понимаете. Когда ее мать погибла, она тоже стала придумывать, воображать себя принцессой. Я ей тогда сказал – посмотри, чем все кончилось у Дианы.
– Значит, имен не было?
– Как ни странно, одно имя она говорила. Что-то на «Т». Тревор, Тернер… А, нет, Тристан. Точно, Тристан. Можно подумать, такие имена бывают. Только если в дамских романчиках, ее мать такие обожала.
– Может быть, Тремэйн? Или Трей?
Бревинс задумался.
– Нет, точно Тристан. Как в той опере – «Тристан и Изабелла», да?
– А второй?
– Если она и рассказывала, я не обратил внимания. Увидите Бри, не говорите, что я на нее настучал, у нас и так все не слишком гладко.
Бревинс уехал, и мы сели в «Шевроле». Майло включил телефон на громкую связь и набрал номер Мо Рида.
– Мартин Мендоса – больше не главный подозреваемый, Рид, наблюдение за домом его родителей можно снять. Как и за усадьбой Кентена. Разве что вы уже заметили что-то интересное, и есть смысл продолжать.
– Сегодня рано утром, – доложил Рид, – Рамирес видела, как внук Кентена снова ненадолго заезжал в усадьбу. На этот раз без доски, с пассажиром. Но парнишка был белый, не Мендоса.
– Двое белых парней в дорогой машине, – протянул Майло. – У меня тут как раз нарисовалась парочка любителей стриптиза, выдают себя за студентов Стэнфорда. – Майло вкратце обрисовал подробности.
– Согласен, Гаррет Кентен сойдет за одного.
– Как насчет его пассажира?
– Они ехали очень быстро, Рамирес даже цвет волос разглядеть не успела – на нем была бейсболка. Но что белый – она уверена.
– Синяя с буквой «Ю»?
– Она не уточнила. Обождете?
– Давай.
Через несколько секунд:
– Коричневая, надпись на таком расстоянии не рассмотреть, мой лейтенант. Еще она может поручиться за коричневую футболку, и это все.
– У меня в кабинете, Мозес, лежит альбом учеников Академии. Синяя кожа, золотое тиснение, сразу под папкой с делом. Возьми-ка его прямо сейчас и поищи там кого-нибудь по имени Тристан. Начинай с выпускного класса. Я подожду.
– Иду, мой лейтенант.
Гудок электрички разорвал тишину, переместился к западу и постепенно затих. На крышу дома Бревинса, усыпанную гравием, уселись две вороны и принялись ковыряться в ней клювами. Несколько камешков упали на чистую дорожку; вороны обменялись звуками, похожими на довольное хихиканье. В трубке снова возник голос Рида.
– Нашел… Вот выпускной класс… нет, Тристана не видно, есть Тристрам… рослый, волосы темные, чем-то похож на киноактера – ну, улыбка такая же профессиональная.
– Ему можно при желании дать двадцать один? В клубы раньше не пускают.
– Да легко! Поискать Тристана в других классах?
– Давай!
Еще через несколько минут:
– Нет, никаких Тристанов, только этот Тристрам, фамилия – Вайдетт.
Рид повторил фамилию по буквам. Мы с Майло переглянулись. В то утро, когда мы встретились с Хелфготтом, он прилетел в Лос-Анджелес на самолете, принадлежавшем Майрону Вайдетту.
– Сказка становится былью, – пробормотал Майло.
– Что вы сказали, мой лейтенант?
– Хотел спросить, что еще есть в альбоме насчет юного мистера Тристрама?
– Внеклассная деятельность, – начал читать Рид. – Бизнес-клуб, клуб международной политики, дискуссионная команда, турнир юристов, стартовый состав бейсбольной команды, стартовый состав по гольфу… У них там что, поле для гольфа?
– Девять лунок. Но меня почему-то больше интересует наш национальный спорт.
– Простите, сэр? – не понял Рид. – А, ну да. Та кепка в машине. Может, он начал завидовать Мендосе, раз они были в одной команде…
– Может. Или просто хорошо понимает, кого можно подставить без особых последствий. Мозес, сейчас ты пробьешь его имя по всем базам данных, какие только сможешь придумать. Потом ищи, что его связывает с Гарретом Кентеном. Если ничего не найдешь, снова бери альбом и смотри, есть ли кто-нибудь, кто постоянно появляется на фотографиях рядом с ним. То же самое: полный поиск по его имени – и, для верности, тоже связь между ним и Гарретом. Шон сейчас на работе?
– Наблюдает за домом Мендосы.
– Целые сутки?
– Другой наблюдатель болеет; Шон сказал, что отсидит еще смену. У него мочевой пузырь с австралийский континент размером.
– Давай без интимных подробностей, – отмахнулся Майло. – Да, еще – будешь заниматься Тристрамом, смотри не просто на штрафы за неправильную парковку, а отмечай адреса. Если окажутся в одном районе, может, там рядом есть стрип-клубы. Мне нужны те две девчонки.
– Заметано, мой лейтенант.
Майло позвонил Бинчи и приказал ему немедленно отправляться к дому Харви Бревинса.
– Надеюсь на твой глаз-алмаз.
– Спасибо за комплимент, мой лейтенант.
– Поймай девчонку, это и будет твое «спасибо».
Мы стрелой понеслись ко мне домой, и Майло оккупировал мой компьютер.
Деньги ходят рука об руку с известностью. Однако, начиная с определенного уровня, за деньги можно купить и неизвестность. Поиск по словам «майрон вайдетт» вернул всего пять ссылок и одно-единственное фото. Все пять ссылок были на отчеты о благотворительных пожертвованиях, где Майрон и Аннет Вайдетт значились среди крупнейших дарителей. Американский онкологический институт, глазная клиника Калифорнийского университета, «Планирование семьи», два концерта в пользу Виндзорской академии. Намек на то, откуда у Вайдеттов деньги, был только у офтальмологов – там значились «мистер и миссис Вайдетт, а также садоводческая ассоциация “Вайдетт”».
Бормоча: «Персики, персики…», Майло отыскал ссылки на семейный концерн по выращиванию фруктов, основанный прадедом Майрона во времена Золотой лихорадки и проданный десять лет назад акционерному обществу «Трайдент», бумаги которого обращались на бирже. Имя Майрона Вайдетта по-прежнему значилось в совете директоров, однако прямого участия в управлении он, насколько можно было судить, не принимал.
На единственной фотографии был изображен приземистый, неуклюжего вида седовласый мужчина с выражением профессионального благодетеля в мутноватых лягушачьих глазках. Рядом с ним стояла брюнетка на полголовы выше – безупречная прическа, безупречный макияж, безупречная одежда.
– Судя по описанию, Тристрам пошел в мамочку, – заметил Майло.
Поиск по «вайдетт стэнфорд» вернул статью трехлетней давности из университетской газеты. Статья была посвящена трем «случайно» выбранным первокурсникам. Энни Тран – правнучка беженцев из Вьетнама и лауреат национальной олимпиады по физике. Эрик Роублз-Скотт – гарлемский ребенок от межрасового брака, выигравший соревнования по иностранным языкам; он отличился в шведском и французском, а также в креольском диалекте. Наконец, Эйдан Вайдетт из Лос-Анджелеса представлял четвертое поколение Вайдеттов, общим числом десять, которые почтили своим присутствием Пало-Альто.
Фотография показывала темноволосого молодого человека с самоуверенной улыбкой. Особо было отмечено, что клан Вайдеттов всегда делал щедрые пожертвования на нужды образования – суммы, впрочем, не назывались. Зато были аккуратно перечислены личные достижения Эйдана: «отличная учеба и спортивные достижения» в Виндзорской академии, Брентвуд, Национальная стипендия за академические заслуги, летняя практика в Вашингтоне, во время которой он стал соавтором статьи о налоговой политике в развивающихся демократиях, другая летняя практика – в отделе спорта «Нью-Йорк таймс». Среди достижений в Академии значились «полный курс факультативов», первый состав команд по гольфу, хоккею и футболу, капитан дискуссионной и юридической команд, а также сооснователь программы, в рамках которой невостребованную еду из дорогих ресторанов передавали бездомным.
– Надеюсь, на первом курсе ему дали-таки Нобелевскую, – покачал головой Майло.
– Три спортивные команды, – заметил я, – а у Тристрама – только две. Тристрам входит в состав дискуссионной и юридической, а вот Эйдан в обеих был капитаном.
– Если младший братик еще и Национальную стипендию не осилит, то он будет вообще никто. Понятно, откуда психологическое давление.
– А Национальная стипендия присуждается по результатам SAT. Высокий балл, плюс еще приемлемого качества сочинение – и дело в шляпе.
– Награда есть – как получен балл, уже никого не волнует, – согласился Майло. – Черт побери, дело ведь не обязательно только в Тристраме. Не удивлюсь, если и у Эйдана достижения дутые.
– Не обманешь – не проживешь?
– Тебе видней, ты у нас газеты читаешь.