Джонатан Келлерман – Обман (страница 50)
Без тени переживаний, сухая констатация факта.
– Какой он, доктор Ролинс? – спросил я.
– Что именно вы хотите знать?
– Что Мартин представляет собой как личность?
– Не имею ни малейшего представления.
– Пока он был в Академии, вам не доводилось общаться?
– Не больше, чем с другими учениками.
– Даже несмотря на обстоятельства, в которых он оказался?
– Мы обратили на его обстоятельства самое живое внимание. И даже оплатили ему репетитора. Как вы знаете, ничего хорошего из этого не вышло.
Тон раздраженный, и опять никаких следов сопереживания.
– Значит, помимо дополнительных занятий другой помощи ему не предлагали?
– Какого именно рода?
– Например, с ним мог бы поговорить кто-то из учителей, кому он доверял…
– Сэр, – парировала Ролинс, – у нас здесь двести девяносто три ученика, и все они прошли строгий отбор на интеллект, личные качества и способность принимать решения. Все это предполагало, что сопли им здесь вытирать никто не будет.
– Тем не менее репетиторов вы предлагаете?
– Целиком на усмотрение учеников, их родителей и самих репетиторов. То, что мы оплатили репетитора для Мартина, – жест дополнительной помощи со стороны Академии. К сожалению, он этой помощью не воспользовался. На будущее, джентльмены, если вам опять понадобится от Академии что-нибудь неотложное, попробуйте воспользоваться телефоном. – Ролинс криво усмехнулась. – При нынешнем состоянии экономики я бы ожидала, что государственные служащие не станут понапрасну жечь бензин.
– Необходимость личного контакта записана у меня в инструкции, – ответил Майло.
– Всего доброго, джентльмены.
– Спасибо за помощь, доктор.
– Это не совсем помощь, – возразила Ролинс. – Я вынужденно уступаю нажиму.
Когда директриса уже скрылась за воротами, Вэлкович позволил себе негромко присвистнуть.
– Вот так и живем.
– В одной упряжке со Стэном Крейтоном работалось лучше?
– Я вам вот что скажу насчет Стэна, ребята. Он был нормальный мужик, пока не вляпался.
– Во что?
– Во все это – умники в костюмчиках и прочие сорта дерьма. – Скулы Вэлковича напряглись. – Публика, у которой детки учатся в таких вот заведениях.
По дороге обратно к машине Майло запустил руку в сумку и выудил оттуда альбом Виндзорской академии за прошлый год. Три с лишним сотни страниц, золотой обрез, переплет из темно-синей телячьей кожи. По фотографии на каждой странице – полноцветная печать в высоком разрешении.
– Очередной пример школьных ценностей, – заметил я.
– Для выставочных собачек ничего не жалко. – Майло перелистнул несколько страниц. – Гляди-ка, даже счастливые лица попадаются…
Гильберто Чавес так и лежал на полу, свернувшись клубком.
– Он что, и не пошевелился, пока нас не было? – спросил Майло дежурного.
– Не то чтобы совсем не шевелился… Один раз решил помочиться прямо в камере; мы заставили его все вытереть. Доктор Делавэр, вы не знаете, почему у негодяев сон всегда как у младенца?
– Совести нет – ничто не беспокоит, – объяснил я.
– Пора будить нашу спящую красавицу, – вмешался Майло.
Дежурный отпер замок и нарочно громко хлопнул дверью, открывая. Чавес не проснулся. Майло позвал его по имени, Чавес на секунду открыл глаза и тут же снова их зажмурил. Лейтенант слегка подтолкнул его ногой.
– Сядь. И побыстрей.
Чавес застонал, приподнялся на локтях, наконец с театральной медлительностью исполнил приказание. Майло ухватил его за плечо, вздернул на ноги и пихнул на край скамейки. Затем перелистал альбом, открыл его там, где начинался класс Мартина, и сунул Чавесу на колени.
– Давай, смотри.
– Это…
– Что – это?
– Я ничего не сделал.
– Я знаю. Но вот те девчонки, что расплатились с тобой «травкой», замешаны в очень нехорошей истории. У тебя два варианта: опознать их – или считаться соучастником убийства. Тогда с тобой будут говорить уже по-другому.
– Я ничего…
– Гильберто, покажи мне девчонок и проваливай на все четыре стороны. Не хочешь помогать – будешь здесь сидеть до скончания века.
– Я ничего…
– Да заткнись уже, – мягко и поэтому особенно зловеще сказал Майло, – и смотри фотографии.
Прошло семь минут. Чавес успел трижды перелистать альбом. После каждого раза он злобно качал головой; наконец попытался всучить альбом Майло.
– Давай еще разок, Гильберто.
– Я правду говорю, – заскулил Чавес. – Их здесь нет.
– Гильберто, тебе случайно очки не нужны?
– Мне? Нет!
– Тогда давай еще разок. И не торопись.
Четвертый раз – и снова безрезультатно. Чавес был готов заплакать.
– Я хочу домой! А их тут нет!
– Хорошо, Гильберто, расскажи нам про них побольше. Почему ты решил, что им восемнадцать?
– Не знаю. Точно не пятнадцать.
– Почему ты так решил?
– Они были на машине.
– На какой?
– Черная «Хонда», – ответил Чавес после видимых усилий.
– Машина с особыми приметами?
– Нет.
Майло перелистнул альбом на выпускной класс.
– Вот этим сейчас по восемнадцать. Посмотри еще разок.
– Мистер, их тут нет! Эти все белые!