Джонатан Келлерман – Обман (страница 45)
– Я не сваливаю свою работу на вас, – обиделся эксперт, – однако и под ногами путаться не хотел бы.
– Не вопрос.
– Слушайте, лейтенант, как скажете, так оно и будет. Я тоже пашу как проклятый, а сейчас у меня по плану вроде как выходной. Я с внучкой думал побыть. Она живет в Сан-Матео, у меня не так часто выходит туда выбраться.
– Ну, так поезжайте к внучке.
– Да теперь-то что, все равно я уже здесь.
– Можете расслабиться, – Майло махнул рукой. – Это наверняка часть моего дела.
– Так вы знаете, кто убийца?
– Скорее всего, тот же, кто убил мою первую жертву.
Фишелл явно ждал продолжения.
– Пока что это все, что мы знаем, – был вынужден признать Майло. – Так что возвращайтесь к внучке. Сколько ей?
– Пять.
– Прекрасный возраст!
– Кто бы спорил… Мы смотрели «Дору-путешественницу»[13], мультфильм такой, – пояснил Фишелл. – У вас дети есть?
– Нету.
– Извините. Ну, ладно, всего вам хорошего, я поехал досматривать «Дору».
Уезжать мы не торопились – вдруг эксперты наткнутся на что-то серьезное. Пока что следов взлома обнаружить не удалось. Шлепанцы Фиделлы нашлись в гостиной, и там же – три пустые пивные бутылки с его отпечатками. На кие отпечатков не было – вероятно, его протерли. То же самое и с заляпанным кровью кожаным чехлом от кия. Полное обследование дома закончится только к утру. Компьютера не обнаружилось, но пустое место на столе в спальне и старый лазерный принтер в шкафчике рядом со столом наводили на определенные мысли. Мобильник Фиделлы валялся на кровати. Майло проверил звонки – с самого утра ничего – и протянул телефон криминалисту, который с уважением разглядывал орудие убийства.
– Взгляните-ка, лейтенант. Рукоятка из слоновой кости, причем, похоже, настоящей… А тут вообще красота!
Средняя секция кия, палисандровая, была инкрустирована серебряными символами четырех карточных мастей.
– Такая штука, лейтенант, стоит серьезных денег. А бильярда у него нет, так что, наверное, он ходил по барам или там по бильярдным со своим кием.
– Или кий принес с собой убийца.
– Такую редкую вещь? – удивился криминалист. – А если б он сломался?
– Ради выгодного дела можно рискнуть.
– В чем тут выгода-то?
– В проломленном черепе Фиделлы.
– А… Ну, может быть.
Мы собрались уезжать. Роланд Штаубах наблюдал за происходящим с лужайки перед своим домом. С ним были Руфус и светловолосая женщина, как и он в шортах и футболке. Жильцы соседних домов тоже обретались неподалеку. Майло помахал Штаубаху рукой. Тот нехотя махнул в ответ и отвернулся.
– Такое чувство, что дружный квартал неожиданно утратил интерес к происходящему, – прокомментировал Майло, заводя мотор. В следующий раз он заговорил, уже проехав полдороги по Беверли-Глен. – Мартин Мендоса все лучше вписывается в картину. Расколоть Фиделле башку, а потом угнать его тачку – именно такой херни и можно ожидать от неуравновешенного подростка.
– А мотив? – спросил я.
Перегнувшись через руль, Стёрджис включил служебную рацию и сделал вид, что крайне заинтересован рапортами о мелком хулиганстве и превышениях скорости. Последние десять минут до моего дома никто из нас не произнес ни слова.
– Пока, – сказал я, вылезая из машины.
– Как ты думаешь, кому я сейчас собираюсь позвонить? – Майло негромко выругался. – Вряд ли он обрадуется – своего любимого подозреваемого только что лишился насовсем, значит, снова в школу… Так зачем, говоришь, Мартину убивать Фиделлу?
– Понятия не имею.
– Эй, – возмутился Майло, – придумай что-нибудь другое, это моя реплика. И не забудь сказать Робин, откуда цветы; сдается, я забыл приложить записку.
Он отъехал, а я поднялся по ступенькам и открыл дверь. Не успел толком войти и устроиться на диване рядом с Робин, как от входной двери раздался знакомый стук. За дверью стоял Майло с видом застенчивого школьника, впервые в жизни приглашающего девочку на танец.
Робин, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку.
– Спасибо за цветы, дорогуша. А что ты принес на этот раз?
– Буду должен. Причина та же самая – вторжение в личную жизнь.
– Да заходи, заходи.
– Я бы рад, но меня вызывают к начальству. В смысле – немедленно, не теряя ни минуты. К сожалению, это относится и к Алексу. Если я могу его забрать, завтра с меня втрое больше роз.
– Вообще-то он стоит подороже, чем какая-то растительность; ну да ладно уж, забирай.
– Я снова заслужил расположение шефа? – осведомился я.
– Бери выше. Ты сегодня – почетный гость.
Глава 24
В час ночи пустая дорога выглядела как блестящая черная лента.
– Шеф в это время в офисе? – спросил я.
– Дома.
– Так ты к нему и на дом выезжаешь?
– С недавних пор.
– Встреча в офисе в такое время не пройдет незамеченной, – начал рассуждать я, – дежурные удивятся и поймут, что он уделяет твоему расследованию несообразный интерес. А о встрече у него дома никто не узнает. В прошлый раз мы с ним обедали в Калабасасе. Я поставил бы на то, что он живет в тех же краях, на каком-нибудь из уединенных поместий запада Сан-Фернандо.
– Вот за это, Шерлок, он тебя и ценит.
Поместье шефа в Агуре располагалось среди пастбищ и лошадиных выгонов, а с тылу его подпирали охряные отроги гор Санта-Моника. Уже съехав с шоссе, мы потратили не меньше получаса на то, чтобы добраться до места. Проехали несколько кварталов, сплошь застроенных чрезвычайно миленькими магазинчиками, дилера «Порше», бензоколонку с ценами процентов на десять выше, чем в городе. Потом таблички с названиями улиц исчезли; мы мчались сквозь темноту, лишенную каких-либо ориентиров. Иногда казалось, что машина с трудом помещается на узеньких участках дороги, изобиловавшей развилками и поворотами. Майло вскоре запутался и несколько раз свернул не туда. Вконец раздосадованный, лейтенант зажег в салоне свет и медленно покатил вперед, то и дело сверяясь с каракулями, которые набросал у себя в блокноте. Он совсем взмок и уже поминутно чертыхался, когда в свете фар наконец появился небольшой деревянный знак. На необработанной доске было выжжено:
РАНЧО «СПОКОЙСТВИЕ»
– До Академии отсюда – не ближний свет, – заметил я. – На какие только жертвы не способна родительская любовь…
– Материнская любовь, – уточнил Майло.
Мы миновали распахнутые ворота – вернее, стальную раму с единственной диагональной перекладиной, – и полицейский «Форд» пополз вверх по асфальтированной ленточке, местами то выкрошившейся до земли, то подозрительно вспучившейся. Изношенная подвеска скрипела и стонала на каждом ухабе. Если ворота и были барьером, то чисто условным.
– Похоже, незваные гости таких людей, как шеф, беспокоить не решаются, – предположил я.
– Хищников на самой вершине пищевой цепочки всякая мелочь не заботит.
Перед длинным одноэтажным зданием с покатой крышей простиралась парковочная площадка размером с футбольное поле и гладкая, как скатерть. Здесь поместилась бы добрая сотня автомобилей – впрочем, мы не увидели ни одного. Вероятно, семейный транспорт скрывался за четырьмя воротами огромного гаража. На всей площадке не было ничего, кроме голого бетона. Зелени вокруг тоже не было видно, если не считать пары огромных дубов, угрожающе наклонившихся над самым домом. За ним, насколько удалось разглядеть в свете фар, простиралась обширная плоская территория поместья. Дубы, вероятно, остались от старинной рощи, которая пошла под топор при строительстве логова шефа полиции. Не удивлюсь, если рано или поздно они в отместку рухнут прямо на крышу.
Шеф поджидал нас в кресле-качалке у самого въезда на площадку, освещенный неяркой электрической лампой. Огонек его сигары вырисовывал в воздухе оранжевые завитушки. Дым поднимался вверх, где его заглатывала тьма. Майло, затормозив рядом, опустил окно.
– Сэр?
– Поставь вот здесь. – Шеф ткнул рукой куда-то влево. С сигары на бетон полетела гроздь искорок и рассыпалась мертвым пеплом.
Майло припарковался, и мы вышли из машины. Других кресел рядом не нашлось, так что со стороны мы, наверное, были похожи на просителей в присутственном месте. Седые волосы шефа время от времени – в зависимости от траектории огонька сигары – отблескивали металлом, в остальном он больше походил на эскиз углем, чем на живого человека.
– Два убийства, Делавэр. Я не доктор, но мой диагноз – «в дерьме по самые уши». А что полагает медицина?
– Медицина в общих чертах согласна.
– Этот итальянец – просто неблагодарный сукин сын. И чем только ему не понравилась роль убийцы? – Шеф цокнул языком. – Что ж, вместо итальянца будем ловить мексиканца.