Джонатан Келлерман – Обман (страница 37)
Через пару кварталов он вошел в другой многоквартирный дом, правда, не имевший ничего общего с его собственной развалюхой, – архитектура тридцатых в псевдоиспанском стиле, в идеальном состоянии, с заботливо ухоженным садиком. Все правое крыло здания занимала широкая веранда, по которой были расставлены стулья и столики из декоративного чугуна. В каталоге агентства по недвижимости здание наверняка называлось бы «очаровательным».
Мы просидели в машине совсем недолго, когда Фрэнк снова появился на улице. Его держала за руку миниатюрная темноволосая девушка в джинсах и свитере с эмблемой Университета Брауна.
– Очевидно, окончила Колумбийский, – констатировал Майло.
Фрэнк и девушка остановились, повернулись друг к другу и обменялись быстрым поцелуем. Направились к веранде, передвинули подальше в тень небольшую скамеечку, уселись, взявшись за руки, и продолжили целоваться. Потом девушка положила голову Фрэнку на плечо.
– Чувствую себя вуайеристом, – покаялся Майло. – Пора вернуться к рыбе.
Паба на прежнем месте не обнаружилось. Половину здания теперь занимал магазинчик, торгующий винтажными джинсами, другую – тайская закусочная.
– Не будем слишком придирчивы к географии, – Майло вздохнул. – Что тебе взять?
– Пожалуй, ничего.
– Если хочешь меня устыдить, то напрасно, умирать с голоду я не намерен.
Я остался ждать у машины, а лейтенант устремился в ресторан. Было видно, как девушка за стойкой улыбается в ответ на какую-то его реплику. Стёрджис вернулся в машину с двумя пакетами в руках.
– Я взял две лапши – вдруг передумаешь. Двойные специи, двойные креветки, в общем, все, что нашлось, – двойное.
Я свернул на 210-е шоссе в западном направлении, в то время как Майло, вооружившись пластиковой вилкой, поглощал лапшу. Когда он на минутку перевел дыхание, я заметил:
– Цепная реакция продолжается.
Мой друг вытер рот.
– То есть?
– Очередной ценный свидетель. Уинтерторн кивает на Хауэра, тот – на Фиделлу. Фрэнк сдал сразу двоих, на выбор, – того же Фиделлу и Мартина Мендосу.
Майло облизал вилку.
– Вот вам и благодарность за честно исполненный гражданский долг. За Сэла проголосовало уже двое; может, пора взяться за него всерьез? Если он обнаружил, что Элиза кинула его и в личном плане, и в финансовом, это вполне себе повод для обиды. Таким образом, я вернулся туда, откуда начал. К, условно говоря, сожителю.
Майло еще немного поковырялся в лапше, потом завернул всю оставшуюся еду и сунул обратно в пакет.
– Не понравилось?
– Да сойдет.
Похоже было, что лейтенант решил подремать, однако через несколько минут он произнес, не открывая глаз:
– Что касается нашего юного раздражительного мистера Мендосы, он из латиноамериканской семьи, возможно, знает испанский. Так что договориться с Муравьедом насчет покупки льда он сумел бы. С другой стороны, убивать учителя, с которым не хочешь заниматься, – все-таки перебор. Тем более, если верить Фрэнку, Мендоса все равно перестал ходить к Элизе.
– Перестал ходить на занятия, – уточнил я.
– Думаешь, Элиза и с ним?.. – приподнял веки Майло.
– Очередной молоденький мальчик.
– Ого… Знаешь, когда неопытный юнец приходит в бешенство на сексуальной почве, я ожидал бы увидеть на месте преступления полный разгром. Здесь же все наоборот. Тщательно подготовленное, антисептическое убийство. Не укладывается в картину.
– Не укладывается, хотя, возможно, Мартин – не такой импульсивный, как мы полагаем.
Майло позвонил в дорожную полицию. В Калифорнии обнаружилось немало водителей по имени Мартин Мендоса – и ни одного подходящего по возрасту. Майло позвонил в уголовную полицию. Та же картина.
– У парня и прав-то нет. Вот, наверное, радуется, глядя, как одноклассники побогаче заруливают в школу на собственных машинах… Ладно, пора уже поговорить с ним лично.
– У него отец работает в гольф-клубе, – напомнил я. – Это должно облегчить поиски.
– Да и хрен с ним, с гольф-клубом, – Майло оскалил зубы. – Слышал такое выражение: «Здравствуй, школа»?
Глава 20
На всей планете вряд ли найдется участок земли дороже, чем те пять гектаров, которые, по соседству с многомиллионными особняками, занимает отель «Бель-Эйр». В районе Олд-Бель-Эйр редко встретишь пешехода – их отпугивает отсутствие тротуаров, а также высоченные заборы, многочисленные видеокамеры, сторожевые псы и охранники.
Попробуйте выстроить там новый отель, и дружный рев «Что, прямо напротив моего бассейна?!» будет слышен аж на другом берегу океана. Вот только когда некий заморский принц, купивший «Бель-Эйр» несколько лет назад, посмел заикнуться о том, чтобы закрыть отель и использовать здание для своих собственных нужд, лавина возмущения была немногим тише. Бедолаге пришлось убраться на историческую родину, и его отелем теперь заведует местный управляющий. Это правда, что время многое способно разрушить, но некоторым вещам оно лишь придает благородную патину. Люди же больше склонны любить то, к чему привыкли.
Примерно такие мысли пришли мне в голову, когда я размышлял об истоках гордости, которую испытывают жители Брентвуда – вернее, его части севернее бульвара Сансет – оттого, что шесть с половиной гектаров их района занимает Виндзорская подготовительная академия. Не думаю, что дело в их почтительном отношении к тем ценностям, которые дает образование, – сотрудник мэрии, предложивший, даже чисто теоретически, возвести в их районе государственную школу, вряд ли продержался бы в своем кресле до следующего утра.
Проезд, ведущий к воротам Академии, не обозначен никакими указателями. Трехсотметровый отрезок брусчатки достаточно широк, чтобы на нем могли разъехаться встречные автомобили; он начинается от высоченных флагштоков, а заканчивается шлагбаумом и будкой охранника. Площадка для высадки пассажиров находится уже за шлагбаумом. Сквозь пышно украшенные железные ворота, исхитрившись, можно рассмотреть отдельные черты лежащего за ними земного рая.
Если верить сайту Академии, на шести с половиной гектарах достаточно места, чтобы разместить десяток учебных корпусов в классическом колониальном стиле, полноразмерный плавательный бассейн, тренировочный комплекс, включающий помещение для йоги и баскетбольный зал, полноразмерное футбольное поле, столь же полноразмерное бейсбольное, ну и так далее. По многочисленным просьбам учеников недавно было построено поле для гольфа (на этот раз ограничились половинным размером). Помимо всей этой инфраструктуры на территории также разбиты обширные лужайки и высажены засухоустойчивые растения. Если погодные условия благоприятствуют пребыванию учеников на открытом воздухе, лужайки используют для внеклассных семинаров. Учащиеся также могут наслаждаться единением с живой природой самостоятельно, во время перемен.
Занятия в Академии начинаются в полдевятого. К восьми мы с Майло уже заняли позицию и внимательно изучали автомобили, один за другим подъезжавшие к школе. Плотный поток двигался медленно, но чинно, никто не дергался, тем более не сигналил. У нас было достаточно времени, чтобы рассмотреть каждую машину и сличить находящихся в ней с фотографией Мартина Мендосы на страничке в «Фейсбуке». У пассажиров, в свою очередь, было достаточно времени, чтобы разглядеть нас, но Майло это не заботило.
Кстати, похоже, что Мендоса не уделял своей страничке много внимания. Список бейсбольных достижений, причем в неожиданно скромных тонах; никаких френдов и ни слова о травме, поставившей крест на его карьере. Несколько фотографий – высокий, крепко сложенный темноглазый парень, короткая стрижка, мускулистые плечи, густые брови и полные, неулыбчивые губы. Мартин Мендоса выглядел мрачным даже на фотографии, где он позировал с кубком самого ценного игрока на первенстве средних школ Лос-Анджелеса.
Майло в третий раз изучил распечатку с «Фейсбука» и засунул ее обратно в карман в тот момент, когда огненно-красный «Инфинити» наконец миновал флагштоки. Его место тут же занял серебристый «Линкольн». Девочка на пассажирском сиденье опустила стекло и криво улыбнулась нам с Майло. Лейтенант так же криво улыбнулся в ответ. «Закрой окно, Лиза», – сказала женщина за рулем, нажала на газ и укатила вперед.
– Попробую угадать, – предложил я. – Ты решил, что утро вечера мудренее. А утром понял, что пора выводить расследование на новый уровень. В переводе – а не пошел бы шеф к черту?
Майло задумчиво провел языком изнутри по щекам.
– Да иди ты. Что я тебе, партизан?
Следующим был белый «Ягуар». Пассажир – латиноамериканского вида парнишка, но не Мендоса. Номера дипломатические, за рулем – шофер в фуражке.
Ученики постарше, как правило, подъезжали на собственных машинах. Тех, что помладше, подвозили к школе привлекательные женщины с уверенным взглядом или занятого вида мужчины, непрерывно разговаривающие по мобильному, что, к слову, закон запрещает делать за рулем. Сами же подростки на пассажирском сиденье напускали на себя строгий вид. Хотя парнишка, который выглядел серьезнее всех, по возрасту был скорее похож на выпускника. Худой, рыжеволосый, он привалился к двери бронзового «Лексуса», положив подбородок на костлявый кулак и вперив взгляд в бесконечность. За рулем сидела чуть рыжеватая блондинка с пышной прической. При виде нас парнишка вышел из транса и внимательно изучал наши физиономии, пока «Лексус» не проехал мимо.