Джонатан Келлерман – Книга убийств (страница 85)
Швинн в качестве пациента Берта.
Психотерапия. Во время которой раскрываются все тайны.
Если это так, то Берт солгал мне. И тогда понятно, почему он извинялся. Его искреннее раскаяние, которое так меня изумило, когда я размышлял о его слабеющем разуме.
Берт поддержал мои подозрения.
Он искал моего прощения, поскольку был вынужден солгать? Защищал Швинна, не хотел нарушать врачебную тайну?
Но Швинна похоронили семь месяцев назад, и необходимость соблюдать тайну умерла вместе с ним. Быть может, у Берта более высокие стандарты.
Или он защищает живого пациента.
При лечении от наркозависимости Берт прописал бы Швинну интенсивную терапию, а в ней участвуют все члены семьи. Семья Швинна состояла из Мардж.
Берт защищает Мардж. Все сходится. Я попытался вспомнить наш разговор — на предмет других, подтверждавших мою версию деталей, и быстро их нашел: Берт сразу же отмел мое предположение о том, что Мардж могла послать «Книгу убийств».
Он защищает Мардж или сам выполнил последнюю волю своего пациента?
Что, если убийство Джейни продолжало мучить Швинна — не позволяло насладиться безмятежной жизнью с Мардж — и ему пришлось ворошить пепел прошлого? И хотя Швинн уволился из полиции, а его жизнь претерпела существенные изменения, он до конца оставался детективом.
Джейни олицетворяла не просто закрытое дело, она была последним делом Швинна. Последним и незаконченным.
Возможно, Швинн связывал нераскрытое убийство со своим пристрастием к наркотикам. Берт хотел ему помочь.
Я вспоминал новые подробности — и все сходилось. Швинн стал доверять Берту, показал ему «Книгу убийств», а потом завещал ее своему психиатру. Швинн понимал, что Берт сделает все необходимое.
Участие Берта объясняло, почему этот ужас в голубой обложке попал ко мне. Берт дважды встречал Майло, но меня он знает гораздо лучше, к тому же ему известно, что мы с Майло дружим. Берт не сомневался: я передам книгу Майло.
Он стер все отпечатки пальцев. Я вдруг представил, как старик это делал.
Однако не мог себе представить, как Берт приехал в Лос-Анджелес, украл «порше» Рика, чтобы потом вернуть автомобиль, положив на переднее сиденье папку с делом Инголлс. А еще слухи о детективе, который заболел СПИДом, и странная встреча с человеком по имени Пэрис Бартлет. Непонятно.
Кто-то из департамента. Или человек, раньше имевший отношение к департаменту. Возможно, увидев, что колеса завертелись, в игру вступил какой-то гипотетический приятель-полицейский.
Берт позвонил мне только для того, чтобы сообщить, что уезжает из города. Несколько дней назад он ничего не говорил о своих планах относительно дальнего путешествия.
Уносит ноги после моего визита? Мы с Бертом встречались не слишком часто, у него не было ни малейших оснований предупреждать меня о своем предполагаемом отъезде. Если только он не хочет оказаться подальше от возможных последствий своего молчания.
Или отвлечь меня.
К тому моменту, когда я подъезжал к дому, в голове у меня теснились самые разные предположения. Я остановил машину перед моим домом… нашим домом. Он показался мне холодным, белым… и чужим. Я немного посидел в «се-вилье», не выключая двигателя. Потом развернулся и выехал на Глен.
Ты можешь вернуться домой, вот только зачем?
Нервы у меня были напряжены до предела. А вдруг дол гая поездка поможет мне немного прийти в себя? В одиночестве. Тут Майло прав.
ГЛАВА 34
Майло оставил за спиной Беверли-Хиллз, размышляя о беседе с Николасом Хансеном.
Он производил жалкое впечатление: маменькин сынок и пьяница; Майло не составило труда заставить Хансена выложить все, что тот знал. Но теперь, когда у него появилась возможность спокойно подумать, Хансен вполне может изменить показания или даже обратиться к адвокату. В любом случае его слова — лишь показания третьего лица.
Однако Майло понимал, что следует сделать: вернуться домой, переписать разговор с Хансеном, проверить, не забыл ли он каких-нибудь деталей, а после спрятать запись туда, где он хранит самые важные веши, — в сейф под половицами в стенном шкафу спальни.
Он добрался до Санта-Моники и свернул в Беверли. Майло вел себя как настоящий гангстер — ехал медленнее, чем обычно, внимательно поглядывая по сторонам, отмечал следующие за ним машины. И еще он выбрал другой маршрут — по Ла-Сьенега, а потом вернулся по Роузвуд. Майло пришел к выводу, что на «хвосте» у него никого нет.
Беседа с Хансеном имела один результат: теперь Майло знал, что не бросит расследование убийства Джейни.
Все эти годы он справлялся с враньем, которым департамент пропитан насквозь, утешая себя мыслями, остававшимися тайной для всех.
Бунтарь с безнадежным делом на руках.
Быть может, самообман помогал ему забыть Джейни. Но в тот самый момент, когда Алекс показал ее посмертную фотографию, сердце мучительно забилось у него в груди, а на лбу выступил пот — Майло понял, что половину жизни прожил как последний болван. Обманывая себя.
Его посетило озарение? Если так, то он в полном дерьме.
Майло громко рассмеялся — ругань свидетельствует об отсутствии воображения. Они с Хансеном подобны двум горошинам, которые пытаются спрятаться в одной кастрюле. Алекс, который всегда остается психоаналитиком — и его другом, — попытался взглянуть на проблему с другой стороны.
Да, старина Николас пытался спрятаться в раковину, но встреча с ним заставит Майло идти до конца.
Пока Майло колесил по улицам Западного Голливуда, он окончательно определился со следующим рискованным шагом: подобраться поближе к убийству, надавив на человека, который сам в нем участвовал. Выбор был очевиден: Брэд Ларнер. Поскольку через двадцать лет после окончания школы Ларнер оказался самым большим неудачником из всей «Королевской рати». Если сначала он работал на отца, то впоследствии стал лакеем у своих прежних приятелей.
Одним из многих. Ничтожеством.
Шакалом. Если Вэнс Коури и Коссаки акулы, то Ларнер — рыба-прилипала, готовая всюду следовать за своими хозяевами.
Майло ужасно хотелось оказаться в тихой маленькой комнате наедине с ублюдком. Но у Ларнера нет собственного дома, вполне возможно, он живет у Коссаков. Необходимо захватить его врасплох, когда рядом нет покровителей и дружков.
Пора отправляться на охоту.
При обычных обстоятельствах даже навыки полицейского не помогли бы Майло засечь догонявший его синий «сааб». В Западном Голливуде очень строгие правила парковки, благодаря чему улицы достаточно свободны, однако иногда разрешение на парковку получить удавалось и владельцы домов имели право принимать гостей, так что ничего необычного в том, что возле дома оказался незнакомый автомобиль, не было.
Однако сегодня в его крови играл адреналин, и Майло замечал все. Поэтому, когда синий «сааб» приблизился, Майло успел скользнуть взглядом по водителю — ему оставалось лишь подтвердить свои подозрения.
Он сбросил скорость, наблюдая в зеркало заднего вида, как «сааб» свернул на Роузвуд и исчез из вида. Затем Майло сделал полный разворот и последовал за ним.
Слава Богу, он взял напрокат другой автомобиль. Серый «додж-поларис» с низко свисающими бамперами и разбитой ходовой частью. Однако у него был мощный двигатель, а стекла так сильно затемнены, что Майло без колебаний остановил на нем свой выбор. Кроме того, он отказался от услуг «Хертца», «Ависа» и «Баджета» и брал машины у знакомого парня, державшего автомобили на стоянке на углу Сотелл и Олимпик, неподалеку от 405-й автострады. «Баджет» предлагал машины для парней с модными прическами, в черных костюмах с узкими лацканами — честолюбивым актерам и авторам сценариев, а также будущим владельцам крупных компаний, которые считали ниже своего достоинства разъезжать на устаревших моделях.
Он нажал на педаль газа, и «поларис» стал набирать скорость. Майло быстро догнал «сааб», но не стал слишком к нему приближаться, как только заметил, что тот свернул на север по Сан-Висенте. Машин было не слишком много, что позволяло Майло поддерживать удобную дистанцию.
Судя по всему, за рулем «сааба» сидел мужчина. Теперь нужно выяснить, не ошибся ли он. «Сааб» пересек Мелроуз и Санта-Монику, а потом свернул налево, на Сансет, где попал в пробку.
Майло удалось уйти вправо, разглядеть номера «сааба» и записать их. Между тем машины смогли продвинуться на пятьдесят футов. Майло позвонил в отдел транспортных средств, соврал… Господи, у него стало неплохо получаться — мало того, ему это
Номера принадлежали однолетнему «саабу», а его владельца звали Крейг Эйфель Боск, он жил на Хьюстон-стрит в Северном Голливуде. Автомобиль и сам Боск не состояли в розыске.
Хромированный поток продвинулся еще на несколько ярдов, а Майло, нарушив сразу несколько правил, сумел сократить расстояние между «доджем» и «саабом» до трех машин. Затем Майло ушел вправо, рассчитывая, что Боск не обратит на «додж» внимания, а если и обратит, затемненное стекло не даст ему ничего разглядеть.