Джонатан Келлерман – Голем в Голливуде (страница 65)

Не бойся, говорит ласковый голос.

Перед Ашам возникает женщина – она горит, прекрасное лицо полыхает состраданием и гневом.

Ашам силится крикнуть – никак.

Ты ошеломлена, говорит женщина. Это естественно.

Она протягивает огненную руку. Ну, давай.

Я не понимаю.

Женщина улыбается. Ну вот. Молодец.

Ашам ничего не сказала, однако женщина ее слышит.

Ты слишком стараешься, говорит она. Пусть это выйдет само собой.

Что?

Это.

Так?

Великолепно. Потихоньку научишься. Женщина улыбается. Меня зовут Габриэлла.

Твоя одежда, говорит Ашам. И волосы.

Я знаю. По утрам целую вечность привожу себя в порядок.

Ашам не знает, что сказать.

Шутка, говорит Габриэлла.

А! Беседа успокаивает. Ашам озирается. Где я?

В общем, там же, где и была.

Я… есть?

Да.

Где?

А если самой посмотреть?

Как?

Смотри, говорит Габриэлла.

Это требует большого напряжения. Все равно что стоять на голове или балансировать на одной ноге. Только дело не в физическом, а волевом усилии. Обзор качается, словно новорожденный птенец, взгляд спотыкается о дымки печей для обжига, контур недостроенной башни, изгвазданные крупы мулов.

Молодец, говорит Габриэлла. Очень хорошо.

Ашам видит людскую суету, обломки подмостей.

Там я? Мое тело?

Нет. Каин.

Как он там оказался?

Ударился о балку и отлетел.

Ашам морщится. А где я?

Габриэлла печально улыбается. Здесь.

Взгляд вниз.

Ашам парит над собственным изуродованным телом.

Переломанные кости, вывалившиеся внутренности, оторванная голова.

Ашам исторгает горестный вопль.

Тяжело, говорит Габриэлла. Я понимаю.

Я была такая красивая.

Да, очень красивая.

Почему все с ним? Почему никто не подошел ко мне?

Он был их вождь. Ты его убила.

Ашам рыдает без рыданий.

Семь дней Габриэлла ей поет:

Утратив телесную обитель, душа болит, как плоть, пронзенная иглой. Ибо разбит прекрасный сосуд; лопнула хрупкая оболочка; сорван якорь; разрушен храм.

Ладно, говорит Габриэлла. Попели, и будет.

На теплом западном ветре она возносит Ашам над миром – мешаниной текучих красок. Кичливая желтизна, живительная зелень, умиротворяющая синь.

Что это? – спрашивает Ашам.

Род человеческий, отвечает Габриэлла. Смотри.

Куда?

Идем со мной. Габриэлла берет ее за руку.

Обзор съеживается.

В городе своего имени Енох стоит перед погребальным костром отца.

Его окружает серая аура.

Пес, что сидит подле него, лижет Еноху руку.

Енох опаляет его взглядом.

Священник читает поминальную молитву.

Пес опять лижет Еноху руку.