Джонатан Келлерман – Голем в Голливуде (страница 30)

– Детектив Лев? Фил Людвиг.

– A-а… здравствуйте.

– Я не вовремя?

– Нет, все нормально. – Сквозь драную тюлевую штору Джейкоб видел отца. Сэм пристроил вилку с ножом на край тарелки и, скрестив руки на впалом животе, невидяще смотрел перед собой. – Спасибо, что перезвонили.

– Угу. Чем могу быть полезен?

– Я веду расследование, которое перекликается с одним вашим давним делом. Может, чего подскажете?

– Что за дело?

– Упырь.

Целых десять секунд Людвиг молчал. Когда вновь заговорил, тон его был настороженным, почти враждебным:

– Вот оно как.

– Похоже, так.

– И что?

– Кажется, я его взял, – сказал Джейкоб.

Людвиг выдохнул. Тяжко.

– Детектив? – окликнул Джейкоб.

– Секунду.

В трубке хрюкнуло, будто Людвиг ненароком проглотил окурок.

– Детектив? Как вы там?

– Ничего, – ответил Людвиг.

– Точно?

– Я… господи… не знаю… Вам виднее.

– Хотелось бы пересечься.

– Вы его взяли? Черт… Я думал, вы скажете, что у вас новый труп.

– Я и говорю. Упырь мертв.

– Боже мой. Вы шутите.

– Я бы не стал этим шутить. Завтра сможем повидаться?

Договорились о встрече в одиннадцать. Прощаясь, Джейкоб снова спросил, все ли в порядке.

– Нормально. Учтите, если вы решили потешиться…

– Избави бог.

– …я вам шею сверну, – сказал Людвиг.

Глава шестнадцатая

– Прости. – Джейкоб сел за стол. – Новый телефон. Почему-то не выключается. Все равно извини, что нарушил субботу.

– Ничего, это допустимо. Полицейского и врача призывают в любое время.

– Никто не умрет, если я не отвечу на звонок.

– Поди знай.

– В данном случае – никто. – Джейкоб подвинул к себе тарелку и заметил, что отец почти не притронулся к еде. – Абба, ты, часом, не заболел?

– Я? Нет. А что, плохо выгляжу?

– Ты ведь сказал бы, если б тебе нездоровилось.

– Конечно.

– Ты ничего не ешь.

– Да? – Сэм сощурился на тарелку. – Наверное, замечтался.

– Ты рассказывал о Махарале.

– Ну и будет. Не хочу раскрывать концовку. – Сэм улыбнулся – мол, он понимает всю нелепость предположения, что Джейкоб или вообще кто-нибудь прочтет его книгу. – Лучше расскажи о себе.

– Особо нечего рассказывать. Работа.

– Я догадываюсь. Что-нибудь захватывающее?

– Тебе вправду интересно?

– Я же спросил. – Сэм подмигнул левым мутноватым глазом. – Но может, просто из вежливости.

Джейкоб рассмеялся:

– Уел. Ладно. Не знаю, правда, насколько можно вдаваться в детали.

– Насколько сочтешь нужным.

– Хорошо. – Впервые за все время сферы их деятельности вскользь соприкоснулись. Умалчивать – как-то неестественно и даже нечестно. – Я занимаюсь одним странным убийством.

– Убийством, – повторил Сэм.

Джейкоб кивнул.

– Я думал, тебя перевели.

– Теперь перевели обратно.

– Понятно. – Сэм, похоже, расстроился. На тарелке он складывал водянистую мозаику из огуречных долек. – И что?

– Ну… в общем, мне поручили это дело, потому что на месте преступления нашли еврейскую надпись.

Молчание.

– Да, необычно, – сказал Сэм.

– Черто… весьма.

– Какая надпись?

– Цедек.

Вновь молчание.

– Ты так и не поел, – сказал Джейкоб.

Сэм отложил вилку: