Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 92)

— Именно это мне и необходимо.

— Это имеет отношение к Кэсси Джонс?

Он начал отбивать пальцами дробь на коленях.

— Не прямое.

— Но косвенно касается ее?

Он не ответил.

— Вы хотите получить от меня обет молчания, но сами не поступаетесь и словом. Вы, должно быть, работаете на правительство?

Молчание. Он изучает рисунок моего персидского ковра.

— Если это компрометирует Кэсси, — продолжал я, — я не могу обещать ничего.

— Вы ошибаетесь. — Он еще раз покачал головой. — Если бы вы действительно заботились о ней, то не мешали бы мне.

— Что так?

— Я могу помочь и ей.

— Вы очень заботливый человек, правда?

Он пожал плечами.

— Если вы в состоянии прекратить издевательства над ребенком, то почему не делаете этого?

Он перестал барабанить по коленям и соединил указательные пальцы.

— Я не говорил, что всемогущ. Но я могу быть полезен. Ведь вы до сего времени еще ничего не достигли, так ведь?

Прежде чем я успел ответить, он подскочил с места и направился в кухню. Вернулся с Майло, который нес три чашки кофе.

Взяв себе одну, Майло поставил две другие на кофейный столик и уселся на другом конце дивана. Наши взгляды встретились. Он слегка кивнул головой. Намек на извинение.

Хененгард снова уселся в кресло, но только не в то, с которого только что встал. Ни он, ни я не прикоснулись к кофе.

— Скоол[58], — проговорил Майло и отпил из чашки.

— Ну и что теперь? — спросил я.

— А-а, у него не очень хорошо получается насчет очарования, — догадался Майло. — Но, должно быть, он сможет сделать то, что обещает.

Хененгард повернулся к полицейскому и свирепо посмотрел на него.

Майло скрестил ноги и продолжал потягивать кофе.

— Ты здесь без принуждения, а? — поинтересовался я.

Майло ответил:

— Все относительно, — и обратился к Хененгарду: — Перестань играть в детские игры агента ФБР и сообщи человеку хотя бы некоторые сведения.

Хененгард еще секунду посверкал на него глазами. Повернулся ко мне. Посмотрел на свою чашку кофе. Коснулся усов.

— Эта ваша теория, — начал он, обращаясь ко мне, — насчет того, что Чарльз Джонс и Джордж Пламб губят больницу — с кем вы ее обсуждали?

— Это не моя теория. Все служащие клиники считают, что администрация губит ее.

— Да, но все служащие не заходят так далеко, как вы. С кем еще вы разговаривали, кроме Луиса Б. Сестера?

Я скрыл мое удивление и испуг.

— Лу не замешан в этом деле.

Хененгард слегка улыбнулся:

— К сожалению, замешан, доктор. Человек его положения, с его связями в финансовом мире, мог оказаться для меня сложной проблемой. К счастью, он готов к сотрудничеству. В данный момент встречается с одним из моих коллег у себя в Орегоне. Мой коллега говорит, что состояние мистера Сестера весьма обширно. — Широкая улыбка. — Не беспокойтесь, доктор. Мы применяем тиски для пальцев только в крайнем случае.

Майло поставил свою чашку на стол.

— Почему бы тебе не перейти прямо к делу, парень?

Улыбка Хененгарда исчезла. Он выпрямился в кресле и посмотрел на Майло.

Безмолвный пристальный взгляд.

Майло взглянул на мужчину с раздражением и отпил кофе.

Хененгард немного выждал, прежде чем вновь повернуться ко мне.

— Говорили ли вы с кем-нибудь еще, кроме мистера Сестера? Не считая вашей приятельницы, мисс… э-э… Кастанья. Не волнуйтесь, доктор, из того, что мне известно о ней, я могу судить, что она едва ли сообщит об этом деле в «Уолл-стрит джорнэл».

— Какого черта вам нужно? — взорвался я.

— Имена всех тех, кого вы подключили к своей игре воображения. Особенно людей с деловыми связями или имеющих основания быть недовольными Джонсом и Пламбом.

Я взглянул на Майло. Он кивнул, хотя и не выглядел особенно радостным.

— Еще только один человек, — сказал я. — Врач, который когда-то работал в Западной педиатрической. Теперь он живет во Флориде. Но я не сказал ему ничего, о чем бы он уже сам не знал, и мы не вдавались в детали.

— Доктор Линч, — заключил Хененгард.

Я выругался.

— Чем вы занимаетесь? Прослушиваете мой телефон?

— Нет, в этом не было необходимости. Время от времени мы созваниваемся с доктором Линчем. Делаем это уже в течение некоторого времени.

— Он навел вас на здешние дела?

— Давайте не будем отвлекаться, доктор Делавэр. Главное то, что вы мне сказали о разговоре с ним. Это хорошо. Откровенность, вызывающая восхищение. Мне также нравится ваш метод, с каким вы подошли к делу. Моральные дилеммы имеют для вас значение, а мне не слишком часто приходится сталкиваться с подобным. Поэтому сейчас я доверяю вам больше, чем когда входил в вашу квартиру, а это хорошо для нас обоих.

— Ах, как трогательно, — проворчал я. — И какова будет моя награда? Дозволение узнать ваше настоящее имя?

— Нет, сотрудничество. Может быть, мы будем взаимно полезны. Для Кэсси Джонс.

— Как вы собираетесь помочь ей?

Он скрестил руки на своей похожей на барабан груди.

— Ваша теория, теория всех служащих, весьма привлекательна. Для одночасовой передачи на телевидении. Жадные капиталисты высасывают кровь из любимого учреждения; хорошие парни приходят и наводят порядок; далее следует реклама.

— Кто же в нашем случае эти самые хорошие парни?

Он прижал ладонь к груди.

— Вы обижаете меня, доктор.

— Кто вы? Агент ФБР?

— Другой набор букв — они для вас ничего не значат. Давайте вернемся к вашей теории, привлекательной, но ошибочной. Помните ли вы первую реакцию Сестера, когда вы развернули ее перед ним?

— Он сказал, что это неправдоподобно.

— Почему?