Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 36)

— Не нужно объяснять, доктор Рандж. Трагический случай с доктором Эшмором сделал всех нас очень нервными. — Продолжая стоять в позе мыслителя, он вновь обернулся к Корнблатту:

— Я должен сказать, доктор, что был удивлен, услышав именно от вас такое сектантское заявление. Если я правильно припоминаю, то в прошлом месяце вы составили меморандум, призывающий к более тесным связям между администрацией и профессиональным штатом. Думаю, что термин, который вы употребили, означал взаимную поддержку?

— Я говорил по поводу принятия решения, Джордж.

— И я пытался достичь именно этого, доктор Корнблатт. Взаимная поддержка. Взаимообогащающее решение о безопасности. Именно об этом я снова и снова говорю всем вам. Выдвигайте ваши предложения. Если вы сможете выработать — так, как сделали это мы, — всеобъемлющее предложение по такой же или более низкой стоимости, то администрация и совет директоров будут более чем счастливы серьезно рассмотреть его. Уверяю вас. Я считаю, что нет необходимости напоминать вам о финансовой ситуации в нашем учреждении. Надо где-то изыскать эти четыреста тысяч.

— Конечно, за счет лечения пациентов, — усмехнулся Корнблатт.

Пламб печально улыбнулся:

— Как я уже не раз подчеркивал, снижение затрат на лечение — это всегда последний резерв. Но с каждым месяцем нас обдирают все больше и больше — скоро до кости доберутся. В этом нет ничьей вины. Это просто реальность современной жизни. В общем-то, может быть, даже и хорошо то, что мы удалились от вопроса об убийстве доктора Эшмора и разговариваем на самую животрепещущую тему на открытом собрании. В какой-то мере эти два вопроса — относительно финансов и безопасности — взаимосвязаны: оба они проистекают из демографических проблем, которые находятся вне чьего-либо контроля.

— Значит, этот район вообще исчезает? — спросил Спирони.

— К сожалению, доктор. Район уже фактически исчез.

— Что же вы предлагаете? — спросила Элейн, женщина с «конским хвостом». — Закрыть больницу?

Пламб резко обернулся в ее сторону. Опустив ногу со стула, он выпрямился и вздохнул:

— Доктор Юбенкс, я предлагаю, чтобы мы все — как это ни тяжело — были осведомлены относительно того реального положения вещей, которое фактически лишает нас свободы действий. Относительно специфических проблем нашего учреждения, которые осложнили и без того тяжелое положение в области здравоохранения в этом городе, округе, штате, и, до некоторой степени, во всей стране. Я предлагаю, чтобы мы не выходили из реалистических рамок и всеми силами поддерживали на определенном уровне состояние нашего учреждения.

— На определенном уровне? — переспросил Корнблатт. — Звучит так, будто предстоят новые сокращения, Джордж. А что после этого? Еще один погром, подобно тому, что случилось с психиатрическим отделением? Или радикальная хирургия в каждом отделении, разговор о которой доносится до всех нас?

— Не думаю, — возразил Пламб, — что сейчас подходящее время вникать в такие подробности.

— Почему бы и нет? Это открытое собрание.

— Просто потому, что в настоящее время мы не располагаем фактами.

— Значит, ты не отрицаешь, что предстоят сокращения? Скоро?

— Нет, Дэниэл, — сказал Пламб, выпрямляясь и закладывая руки за спину. — С моей стороны было бы нечестно отрицать это. Я и не отрицаю, и не подтверждаю, ибо и то и другое сослужило бы плохую службу и вам, и больнице в целом. Я присутствую здесь для того, чтобы выразить уважение доктору Эшмору и высказать солидарность — мою лично и от имени всей администрации — с вашими добрыми намерениями почтить его память. Политический характер собрания мне не понятен, и, если бы я знал, что помешаю, то не пришел бы сюда. Поэтому извините за вторжение, хотя, если не ошибаюсь, здесь присутствуют и другие доктора философии. — Он метнул взгляд в мою сторону. — До свидания. — Он слегка взмахнул рукой и направился вверх по ступеням к выходу.

— Джордж… Доктор Пламб! — воскликнул Афро.

Пламб остановился и повернулся:

— Да, доктор Рандж?

— Мы все — я уверен, что говорю от имени всех, — ценим то, что вы пришли.

— Благодарю, Джон.

— Может быть, если это приведет к большей взаимосвязи между администрацией и сотрудниками, смерть доктора Эшмора приобретет хотя бы крошечный смысл.

— На все воля Божья, Джон, — ответил Пламб. — На все воля Божья.

12

После ухода Пламба собрание, казалось, потеряло свою остроту. Некоторые задержались и заспорили, собравшись в небольшие группы, но большинство исчезли. Выйдя из аудитории, я увидел Стефани, идущую по коридору.

— Уже закончилось? — спросила она, ускоряя шаг. — Меня задержали.

— Все. Но ты немного потеряла. Кажется, никому нечего было сказать о докторе Эшморе. И собрание начало превращаться в ворчание против администрации. Затем появился Пламб и разрядил обстановку, предложив сделать все, что они требовали.

— Что именно?

— Лучшую охрану. — И я изложил подробности, а затем пересказал обмен любезностями, произошедший между Пламбом и Дэном Корнблаттом.

— А теперь о приятном, — проговорила Стефани. — Мы, кажется, в конце концов нашли у Кэсси что-то органическое. Смотри-ка.

Она вынула из кармана лист бумаги. Вверху стояло имя Кэсси и регистрационный номер больницы. Под ним — колонка цифр.

— Прямо из лаборатории.

Она указала на цифры.

— Низкое содержание сахара — гипогликемия. Это легко может объяснить эпилепсию, Алекс. На электроэнцефалограмме нет локализации и других отклонений — Богнер говорит, что это один из показателей, открытый для толкований. Я уверена, ты знаешь, с детьми так часто происходит. Если бы мы не обнаружили низкое содержание сахара, мы оказались бы в тупике.

Она положила бумагу в карман.

— Гипогликемия никогда до сих пор не проявлялась в ее анализах, я прав?

— Да, я каждый раз проверяла это. Когда ты сталкиваешься с детскими припадками, всегда смотришь на нарушение баланса сахара и кальция. Неспециалист может подумать, что гипогликемия — это что-то второстепенное, но у младенцев она способна серьезно нарушить нервную систему. Оба раза у Кэсси после припадков было нормальное содержание сахара, но я спросила Синди, давала ли она ей какое-нибудь питье перед тем, как привозила в пункт неотложной помощи. Она сказала, что давала — сок или содовую. Это объяснимо, потому что ребенок выглядит обезвоженным, и Синди, разумеется, вливала в нее какую-нибудь жидкость. Этот факт плюс время на дорогу — и в результате предыдущие лабораторные анализы оказались неточными. Поэтому до некоторой степени хорошо, что у нее случился припадок здесь, в больнице, и мы смогли сразу же сделать анализы.

— А есть какие-нибудь объяснения, почему сахар на таком низком уровне?

Стефани мрачно взглянула на меня:

— В этом весь вопрос, Алекс. Острая гипогликемия с приступами чаще наблюдается у младенцев, а не у малышей до трех лет. Недоношенность, диабет у матерей и перинатальные[23] проблемы — все это может отразиться на поджелудочной железе. У малышей постарше скорее можно предположить инфекцию. Количество лейкоцитов у Кэсси нормальное, но, возможно, то, что мы видим, это остаточный эффект. Постепенное повреждение поджелудочной железы, вызванное старой инфекцией. Я не могу также исключить нарушение обмена веществ, хотя мы проверяли его еще тогда, когда у нее были проблемы с дыханием. У нее могли быть какие-то проблемы, связанные с накоплением гликогена, а чтобы исследовать это, у нас нет образцов для анализа.

Она посмотрела вдоль коридора и вздохнула.

— Еще одно подозрение: это может быть опухоль поджелудочной железы — инсулома. А это весьма неприятно.

— Пока что все твои вести не из разряда веселых, — заметил я.

— Согласна, но, по крайней мере, мы узнаем, с чем имеем дело.

— Ты сказала об этом Синди и Чипу?

— Я сказала, что у Кэсси низкое содержание сахара и, вероятно, она не страдает классической эпилепсией. А в остальном я не считаю нужным вдаваться в подробности, пока мы все еще пытаемся установить диагноз.

— Как они отреагировали?

— Оба были какими-то пассивными — измучились. Будто им было все равно, принимать ли еще один удар. Прошлой ночью оба почти не спали. Чип отсюда поехал сразу на работу, а Синди свалилась на диван.

— А как Кэсси?

— Все еще вялая. Мы стараемся стабилизировать у нее содержание сахара. Вскоре она будет чувствовать себя нормально.

— Какие процедуры ей предстоят?

— Опять анализы крови, томография пищеварительных органов. Возможно, со временем возникнет необходимость хирургического вмешательства — чтобы иметь возможность непосредственно осмотреть поджелудочную железу. Но это еще нескоро. А сейчас я должна вернуться к Торгесону. Он просматривает историю болезни Кэсси у меня в кабинете. Оказался приятным типом, весьма простым.

— А он просматривает и историю болезни Чэда?

— Я просила принести, но ее не могут найти.

— Знаю. Я ее тоже искал — чтобы познакомиться с предысторией. Ее взял некто Д. Кент Херберт — он работал на Эшмора.

— Херберт? — переспросила Стеф. — Никогда о нем не слышала. Зачем Эшмору понадобилась эта карта сейчас, если раньше он не проявил к ней абсолютно никакого интереса?

— Хороший вопрос.

— Я подам запрос по этому поводу. А тем временем давай сосредоточим внимание на обмене веществ мисс Кэсси.

Мы направились к лестнице.