Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 24)

— Ага. Чем могу помочь, доктор?

— Мы занимаемся некоторыми научными изысканиями — характером распространения вирусных эпидемий, в особенности гриппа и пневмонии, в сравнительно замкнутых коллективах, таких, как тюрьмы, частные школы и военные базы. И проводим сравнение с контрольными группами среди обычного населения.

— Эпидемиологическое исследование?

— Да. Мы работаем от департамента педиатрии. Сейчас мы находимся на стадии сбора предварительных данных и взяли форт-Джексон как место возможного распространения инфекции.

— Ага, — повторил майор. Последовала длительная пауза. — У вас на это отпущены специальные субсидии?

— Пока еще нет, незначительные первичные деньги. Обратимся ли мы за полным обеспечением этого проекта, зависит от того, каковы будут предварительные данные. Если мы действительно обратимся с подобным предложением, то это будут совместные усилия — обследуемые объекты и наша научная группа. Мы сами проведем всю основную работу, и нам от вас нужен только доступ к фактам и цифрам.

Он усмехнулся:

— Если мы предоставим вам нашу статистику, вы поставите наши имена под результатами исследования?

— Это было бы непременным условием. Но мы всегда рады и научному вкладу.

— Какую медицинскую школу вы представляете?

Я назвал.

— Ага. — Еще смешок. — Ну что ж, думаю, это довольно привлекательно, если бы меня все еще интересовали подобные вопросы. Ну да, конечно, я полагаю, вы можете включить наши имена — пока, условно — без принятия каких-либо обязательств. Я должен посоветоваться с полковником, прежде чем дать окончательный ответ.

— А когда он вернется?

Майор засмеялся:

— Она вернется через пару дней. Дайте ваш номер телефона.

Я назвал ему номер своего местного коммутатора, предупредив:

— Это частная линия, по ней легче дозвониться.

— И пожалуйста, еще раз ваше имя.

— Делавэр.

— Так же, как штат?

— Точно.

— И вы работаете в педиатрии?

— Да, — сказал я. С формальной точки зрения это было правдой, но я надеялся, что он не будет копать слишком глубоко и не обнаружит, что хотя я и имею ученое звание, но уже многие годы не читаю лекций.

— Прекрасно, — отозвался он. — Позвоню вам, как только смогу. Если от меня не будет известий в течение, скажем, недели — перезвоните сюда еще раз.

— Хорошо, майор. Спасибо.

— Никаких проблем.

— А тем временем я был бы весьма благодарен, если бы вы смогли дать мне кое-какую информацию.

— Что именно?

— Можете ли вы припомнить, не случалось ли за последние десять лет на вашей базе какой-либо эпидемии гриппа или пневмонии?

— За последние десять лет? Гм. Я здесь не так уж давно. Однако действительно, пару лет тому назад наблюдались вспышки менингита, но бактериального характера. Очень мерзкая болезнь, надо вам заметить.

— Мы ограничиваем наши исследования вирусными респираторными заболеваниями.

— Что ж, — ответил майор. — Думаю, информация где-то есть. Подождите.

Через пару минут:

— Капитан Катц. Чем могу служить?

Я повторил просьбу.

— В компьютере нет информации за такой долгий период, — ответил капитан. — Я смогу перезвонить вам по этому вопросу?

— Конечно. Спасибо.

Еще один обмен номерами.

Расстроенный неудачей, я положил трубку, зная, что информация находится на чьем-то жестком диске или на дискете и может быть получена мгновенно, стоит только нажать нужную клавишу.

Майло позвонил только после четырех.

— Пытался разобраться с твоими Джонсами, — объяснил он. — У коронера зарегистрирована смерть первого ребенка. Чарльз Лайман Джонс-четвертый. Ничего подозрительного — синдром внезапной младенческой смерти, установленный твоей приятельницей Стефани и подтвержденный какой-то Ритой Колер, доктором медицины.

— Она заведует центральным педиатрическим отделением. Начальник Стефани. Сперва она являлась лечащим врачом Джонсов, но когда умер Чэд, ее не было в городе.

— Ага. Все выглядит кошерно, как и положено. Теперь что касается родителей. Вот до чего я докопался: они живут в Уэст-Вэлли и вовремя выплачивают налоги — множество налогов, потому что владеют большой собственностью. Пятьдесят участков.

— Пятьдесят? Где?

— Там же, где и живут, — вся округа принадлежит им. Неплохо для преподавателя колледжа?

— Преподаватель колледжа — владелец трастового фонда. Да-а…

— Безусловно. Кроме того, кажется, что живут они весьма просто, без затей. Чарльз Лайман-третий ездит на четырехдверном «вольво-240» 1985 года выпуска, в прошлом году он был оштрафован за превышение скорости и дважды отмечен за неправильную парковку. Все штрафы оплачены. Синди Брукс Джонс ездит на «плимуте-вояджере», чиста как снег, законопослушна. То же самое относится и к твоей неприветливой медсестре, если ее зовут Виктория Джун Боттомли, дата рождения: 24 апреля 1936 года, проживающая в Сан-Вэлли.

— Похоже, это она.

— Пока что все, мой следопыт.

— Видно, ты не получил мое послание.

— Нет. Когда и куда ты его передал?

— Около одиннадцати. Передал сестре Рика.

— Не получал никаких срочных сообщений.

— Это потому, что я записал его после первого сигнала, — объяснил я. — Из уважения к порядку действий, установленных вашей фирмой.

Затем я рассказал ему о своих подозрениях, вызванных разговором с Синди, и о моем звонке в Южную Каролину.

— Ну ты и ищейка. Не можешь удержаться, да?

— Ага. Принимая во внимание твои гонорары, я счел, что любые сведения, которые я могу получить самостоятельно, будут выгодны для нас обоих.

— Знакомство со мной — вот настоящая выгода, — проворчал Майло. — Пневмония, да? Значит, что получается? Ее легкие спутали планы относительно карьеры, поэтому она взялась за легкие своего ребенка — как это у вас называется, спроецировала?

— Что-то вроде этого. Вдобавок ко всему она прошла подготовку по дыхательной терапии.

— Тогда почему она переключилась с дыхательных упражнений? Почему у ребенка возникают желудочные проблемы и припадки?

— Не знаю, но факты есть факты: заболевание легких испортило ей жизнь. И — или — привлекло к ней повышенное внимание.

— Поэтому она передала это заболевание своим детям, чтобы привлечь к себе еще большее внимание? Или озверела из-за своей болезни и отыгрывается на детишках?

— Или то, или другое. Или не то и не другое. Или то и другое вместе. Не знаю. А возможно, я просто сотрясаю воздух — не сочти сказанное за каламбур.

— А это ее высказывание насчет сумасшествия. Ты думаешь, она подозревает, что за ней наблюдают?

— Возможно. А может быть, она просто водит меня за нос. Она крайне напряжена, но каждый находился бы в таком же состоянии, если его ребенок постоянно болеет. В этом-то и заключается трудность — все, что я замечаю, можно истолковать по-разному. Но то, как она покраснела и теребила косу, когда говорила об армии, действительно засело у меня в голове. Я подумываю, не является ли история с пневмонией прикрытием увольнения со службы по причинам психического расстройства или чего-нибудь еще, о чем бы ей не хотелось рассказывать. Надеюсь, что армия подтвердит либо одну, либо другую версию.