Джонатан Келлерман – Доктор Смерть (страница 8)

— Я в первую очередь должен думать о том, чтобы продолжать лечить старого пациента.

— Как вы объясните свой отказ полиции?

— Мне не придется ничего объяснять, Ричард. Вот только должен предупредить: скорее всего, полиция все равно узнает о наших отношениях. Такая информация рано или поздно обязательно всплывает.

— Что ж, замечательно, — сказал он. — Не делайте из наших отношений тайны. Более того, когда полиция до меня доберется, я сам расскажу о том, что Стейси лечилась у вас. Что мне скрывать? Неужели заботливый отец не должен помочь своему ребенку? Еще лучше — расскажите обо всем сами.

Досс фыркнул.

— Наверное, хорошо, что у меня есть алиби — вы с этим согласны? Звоните своему следователю. Я с радостью расскажу ему, какие чувства испытывал к этому сукиному сыну. Можете сами сказать, что больше всего на свете я хочу сплясать на его могиле. И даже не думайте о том, чтобы отказаться от гонорара консультанта полиции, доктор Делавэр. Я не из тех, кто будет урезать ваши доходы в это тяжелое время. Продолжайте, как ни в чем не бывало, сотрудничать с фараонами. На самом деле, по-моему, так будет даже лучше.

— Почему?

— Как знать, быть может, вам удастся раскопать в прошлом нашего сукиного сына какую-то грязь, которая покажет всему миру, кем он был на самом деле.

— Ричард…

— Знаю. Вы будете молчать о том, что узнаете; осторожность у вас в натуре. Но все, что вы установите, обязательно попадет в полицию, а у полицейских длинные языки. И все всплывет… Мне это по душе, доктор Делавэр. Работая на полицию, вы окажете услугу и мне лично. А теперь к делу. Когда можно привозить Стейси?

Условившись на завтрашнее утро, я положил трубку, чувствуя себя так, словно стоял на носу утлого суденышка, идущего навстречу урагану.

Прошло уже полгода с тех пор, как я в последний раз говорил с Ричардом Доссом, но стиль общения не изменился. Впрочем, на то не было причин. В первую очередь, не изменился сам Ричард — это не входило в его планы.

Он с самого начала дал мне понять, что ненавидит Мейта. Когда я услышал по телевизору об убийстве Мейта, первой моей мыслью было: «Ричард его все же достал».

Узнав подробности, я несколько успокоился. Я не считал Досса способным на такие зверства. Хотя насколько твердой была моя уверенность? О себе Ричард открывал только то, что считал нужным.

Постоянный контроль над собой и своим окружением. Ричард был одним из тех, кто, войдя в любое помещение, сразу же наполняет его своим присутствием. Возможно, это сыграло свою роль в том, что его жена обратилась к Элдону Мейту.

Ричарда Досса порекомендовала мне Джуди Маниту, судья, ведущая гражданские дела. Ее секретарша оставила для меня короткое сообщение: умерла соседка, у нее осталась семнадцатилетняя дочь, нуждающаяся в психологической помощи.

Я перезвонил не сразу. Мне уже приходилось работать с пациентами, пережившими психологическую травму, и я старался держаться подальше от хронических случаев. А тут все говорило о том, что лечение будет долгим. Однако мне нравилось сотрудничество с Джуди Маниту. Проницательная, хотя и чересчур авторитарная, она любила детей. Я позвонил ей домой, и она сама сняла трубку.

— Не могу обещать, что дело будет легким, — призналась Джуди. — Хотя Стейси всегда производила впечатление крепкого ребенка. Никаких проблем с ней не было. По крайней мере, до сих пор.

— Как умерла ее мать?

— Это было ужасно. Долгая тяжелая болезнь, никаких признаков улучшения. Джоанне было только сорок три года.

— Что за заболевание?

— Точный диагноз так и не был поставлен, Алекс. Но на самом деле причиной смерти было самоубийство. Эту женщину звали Джоанна Досс. Может быть, вы о ней читали? Это случилось три месяца назад. Она была одной из пациенток доктора Мейта… Впрочем, наверное, это определение использовать нельзя. Не знаю, как он их называет.

— «Путешественниками», — сказал я. — Нет, не читал.

— В прессе почти не было подробностей, — сказала Джуди. — Поскольку против Мейта не было выдвинуто никаких обвинений, наверное, этому делу уделили несколько строчек на третьей полосе. Я знаю Джоанну очень давно. Мы познакомились, когда ждали каждая своего первого ребенка. Мы вместе ходили на курсы будущих мам, вместе возились с малышами, вместе отвели их в школу. Потом все это повторилось. Наши дети ровесники. Сначала у меня родилась Элисон, а у Джоанны Эрик, затем, соответственно, Бекки и Стейси. Бекки и Стейси в детстве были просто неразлучны. Стейси всегда казалась… как бы это сказать, приземленной. Так что, возможно, ее лечение не потребует много времени — все ограничится несколькими сеансами преодоления горя. Вы ведь этим уже занимались, да? Работали в детском онкологическом центре Западного побережья?

— Много лет назад, — уточнил я. — И моя задача заключалась преимущественно в обратном. Я утешал родителей, потерявших детей. Но, разумеется, мне приходилось иметь дело с разными случаями.

— Хорошо, — сказала она. — Я просто посчитала себя обязанной, потому что хорошо знаю эту семью, а Стейси в последнее время кажется мне немного подавленной — хотя чему тут удивляться? Уверена, она вам понравится. И, думаю, вы найдете все семейство весьма интересным.

— Интересный, — усмехнулся я. — Самое пугающее слово в английском языке.

Джуди рассмеялась.

— Ну да, особенно когда тебя собираются с кем-то познакомить. «Ну, как он?» — «Очень интересный человек». Однако, я имела в виду не это, Алекс. Все члены семейства Доссов очень одаренные — наверное, самые умные из моих знакомых. Все до одного личности. Одно вам точно обещаю — скучно не будет. Джоанна защитила диссертации по двум дисциплинам. Сначала по английскому языку в Стэндфорде; она даже успела получить предложение занять должность преподавателя, но тут семья перебралась в Л.-А. Джоанна резко перестроилась в студенты и, пока ждала Эрика, закончила курс естественных наук. В итоге она защитила диссертацию по микробиологии и занялась научно-исследовательской работой в Калифорнийском университете. До болезни она заведовала лабораторией. Ричард сам сделал себя миллионером. Окончил аспирантуру при Стэндфорде. Учился вместе с моим Бобом. Ричард скупает недвижимость, пришедшую в запустение, приводит ее в порядок и продает с большой выгодой. По словам Боба, он сколотил себе целое состояние. Эрик — просто гениальный ребенок. Получал награды во всем — в учебе, в спорте, в чем угодно. Просто какая-то неудержимая комета. Стейси никогда не была чересчур откровенной с родными. Она… скорее замкнутая. Так что неудивительно, что смерть Джоанны ударила ее больнее всего. К тому же, она девочка. А между матерью и дочерью складываются особые отношения.

Джуди помолчала.

— Я разошлась, да? Наверное, это потому, что мне очень нравится эта семья. Но, если быть честной, я поставила себя в неловкое положение. Понимаете, Ричард очень сопротивлялся идее обратиться к психологу. В конце концов, Бобу удалось его уговорить. Они с Ричардом играют в теннис; на прошлой неделе Ричард упомянул о том, что у Стейси понизилась успеваемость, она стала быстро уставать, и предположил, что это вызвано нехваткой витаминов. Боб, обозвав его дураком, заявил, что девочке нужны не витамины, а консультация специалиста, и посоветовал действовать без промедления.

— Могу догадаться, как они поиграли в теннис в тот день.

— Да, мужские гормоны во всей красе. Я очень люблю своего Боба, но мастером утонченного обращения его никак не назовешь. Так или иначе, Ричард согласился. В общем, если вы сможете посмотреть Стейси, я не буду выглядеть полной идиоткой.

— Ну разумеется, Джуди.

— Благодарю вас, Алекс. Никаких проблем с оплатой счетов не будет. Финансовые дела Ричарда идут как нельзя лучше.

— А что можно сказать про эмоциональную сторону?

— Сказать по правде, с этим, по-моему, у него также нет никаких проблем. По крайней мере, внешне я ничего не заметила. У Ричарда было время свыкнуться с мыслью о неминуемой утрате, потому что Джоанна болела больше года… Алекс, я никогда не видела, чтобы с человеком так резко происходили отрицательные изменения. Джоанна отказалась от карьеры, замкнулась в себе, перестала за собой следить. Поправилась — да нет, растолстела, набрала фунтов семьдесят-сто. Она превратилась просто в… вялую тушу. Весь день напролет валялась в кровати, ела, спала и жаловалась на боли. У нее начала шелушиться кожа — это было ужасно.

— И никто так и не определил, в чем дело?

— Нет. Она консультировалась у нескольких врачей, в том числе у Боба. Вообще-то Боб старается держаться подальше от знакомых, но Джоанну он осматривал по личной просьбе Ричарда. Не найдя никаких отклонений, он направил ее к специалисту-иммунологу, который, сделав свое дело, отослал ее к кому-то еще. И так далее, и так далее.

— Кто принял решение обратиться к Мейту?

— Разумеется, Джоанна, — только не Ричард. Джоанна его даже не предупредила, просто как-то вечером исчезла, а обнаружили ее уже на следующее утро в Ланкастере. Возможно, именно поэтому Ричард так сильно ненавидит Мейта. Потому, что его оставили в стороне. О том, что произошло, он узнал от полиции. Ричард пытался связаться с Мейтом, но тот не отвечал на его звонки. Ну все, я отклонилась от темы.