Джонатан Келлерман – Частное расследование (страница 103)

— Могло быть и так, — согласился Майло. — Но тогда почему она не выложила все начистоту?

— Хороший вопрос.

— Может быть, там все было намного проще: Макклоски, Джина и Рэмп составили треугольник, и Макклоски в конце концов выпал в осадок. Помнишь, как они сидят на фотографии? Она — начинка в сандвиче. В любом случае это, вероятно, уже давняя история. И, вероятно, не имеет никакого отношения к ее исчезновению — просто кое-что говорит нам о мистере Р.

— Преуспевающий бизнесмен пытается забыть, как когда-то оказывал всякие «дополнительные» услуги.

— Угу. Даже когда мы искали его жену и Макклоски был потенциальным подозреваемым, он не заговорил о старых недобрых временах. Хотя ведь именно он показал на Макклоски пальцем. Казалось бы, он должен хотеть рассказать нам что угодно, лишь бы это помогло нам найти ее.

— Это если ему было что рассказывать, — заметил я. — Ведь даже Джина не знала, за что Макклоски изуродовал ее, так откуда было знать Рэмпу?

— Может, и так. Но ясно, что Джина должна была быть в курсе сексуальных особенностей Рэмпа, когда выходила за него замуж. Бисексуалы не считаются первоклассным матримониальным материалом в наше время — помимо социального, еще и физический риск. Но это ведь не остановило ее!

— Разные спальни, — сказал я. — Никакого риска.

— Да, но чем он-то ее привлек?

— Ну, он приятный парень. Терпимо относится к ее образу жизни, поэтому и она мирится с его образом жизни. И он, похоже, действительно добрый — взял к себе Бетель ради старой дружбы, платит за образование Ноэля. Может, после всей этой жестокости, которую ей пришлось испытать, Джине сочувствие было нужнее, чем секс.

— По старой дружбе, говоришь? Интересно, каково Бетель обслуживать столики, когда ее приятели живут в Персиковом Дворце?

— Ноэль намекнул, что одно время им с матерью приходилось по-настоящему туго. Так что работа официантки вполне могла быть большой удачей.

— Да, наверное. — Майло взял кусок хлеба.

Я сказал:

— Ты все время возвращаешься к Рэмпу.

— Я сегодня съездил на побережье, чтобы потолковать с Никвистом, но его там уже и след простыл. Сосед сказал, что Никвист накануне вечером сложил свои пожитки в машину и отбыл в неизвестном направлении. В Бренвудском загородном клубе мне сообщили, что он не явился на занятия по теннису, которые должен был проводить сегодня, и даже не потрудился позвонить.

— Рэмп тоже сворачивает лагерь. Просил Ноэля упаковать ему чемодан. Возможно, так подействовала на него потеря Джины — все это притворство надоело ему до смерти. Но интересно будет посмотреть, не подаст ли он все-таки иск в целях оспорить завещание. Или вдруг получит энную сумму по страховому полису, о существовании которого никто не подозревал. Не говоря уже о неизвестно где болтающихся двух миллионах. Кому как не мужу было бы сподручнее всего откачать их?

— Подтверждаются подозрения Мелиссы, — сказал Майло.

— Устами младенцев. Известно, где был Рэмп в день исчезновения Джины. Но ведь есть еще и Тодд. Что, если он соблазнил ее, чтобы подобраться к тем двум миллионам? Во всяком случае, уж его-то она бы подобрала, если бы видела, что его машина сломалась недалеко от дома, а он голосует на шоссе. А теперь он и Рэмп — оба смываются.

— Рэмп все еще здесь. Я проезжал сегодня мимо его ресторана по дороге домой. Его «мерседес» стоял на площадке, и я заглянул внутрь. Мистер Рэмп был в полной отключке, пьяный в дребадан, и Бетель кудахтала над ним, что твоя наседка. Я оставил их в покое, припарковался на противоположной стороне и немного понаблюдал за домом. Никвист не появлялся.

— Вот еще что, Майло. Если Рэмп собирается рвать когти, то зачем ему надо было говорить об этом мне, афишировать свой план?

— Ничего он не афишировал — он создавал прикрытие. Создавал себе убедительную мотивировку отъезда: бедняга сломлен горем, остался ни с чем. Так что никто не заподозрит, что он едет, скажем, на Таити с Тоддом. Да его и так не могут ни в чем заподозрить. С официальной точки зрения никакого преступления нет. И поскольку мое сыскное агентство — это я один, на все про все, то мне пришлось бы слишком тонко размазаться, чтобы проверять его одновременно с поисками Никвиста и проведением той операции, которую поручила мне Мелисса в этом деле с Энгером и Даусом. Мне не на что опереться, дабы убедить ее, что Рэмп для нас сейчас важнее, чем Энгер и Даус, потому что эти двое уже предпринимают что-то против нее. И потом, это скорее всего разозлит ее еще больше, что, как мне кажется, совсем не желательно в данный момент. Я правильно говорю?

— Правильно.

Он немного помолчал, раздумывая.

— Позвоню-ка я сейчас одному человеку. У него есть настоящее разрешение на частный сыск, но он очень редко им пользуется. Звезд с неба он не хватает, но обладает дьявольским терпением. Вот он-то и присмотрит за Великолепным Доном, пока я разнюхиваю финансовый след.

— А как быть с Никвистом?

— Никвист вряд ли что-нибудь предпримет без Рэмпа.

Тут нам принесли заказанную еду, и несколько минут мы насыщались.

— Теперь моя очередь, — сказал я.

— Потерпи еще минутку. У меня остались кой-какие мелочи, касающиеся Дикинсона, первого мужа Джины. Помнишь, Энгер сострил тогда насчет костюмов из магазина готового платья? Оказывается, Дикинсон не мог носить стандартную одежду, потому что был карликом.

— Я знаю. Нашел одну его фотографию.

Глаза Майло вспыхнули от удивления.

— Где?

— В доме. На чердаке.

— Провел небольшие любительские раскопки? Молодец! Я не смог найти ни одной его фотографии. Как он выглядел?

Я описал ему Артура Дикинсона и Джину в виде новобрачной мумии.

— Жуть. — Он покачал головой. — Первый муженек был старый гном, а второй хоть и нормального размера, но любит мальчиков. В общем и целом, я бы сказал, что для нашей дамы физическая сторона вопроса главного интереса не представляла.

— Агорафобия, — заметил я. — В классическом фрейдистском толковании это симптом сексуального подавления.

— Ты с этим согласен?

— Не всегда, но в данном случае, возможно, соглашусь. Это подкрепляет мою теорию о том, что Джина вышла замуж за Рэмпа, так как ощущала потребность в дружбе. То обстоятельство, что они знали друг друга раньше, облегчило их взаимопонимание — после того, как Мелисса свела их вместе. Старые друзья восстанавливают отношения, в которых нуждаются оба. Такое случается сплошь и рядом.

— Я узнал еще кое-что об Артуре, — сказал Майло. — Похоже, в дополнение к тому, что он сколотил свое состояние на этом своем подкосе или как его там, он приобщился и к кинобизнесу. В финансовом аспекте. Некоторые из его сделок были заключены со студией «Апекс». Пока я не нашел ни одной ниточки, которую можно было бы протянуть от него к какому-нибудь фильму с участием Джины, Рэмпа или их приятелей и приятельниц, и ни одного доказательства того, что он знал их до процесса над Макклоски. Но считаю такое вполне возможным.

— Есть еще этот верховный судья.

— Какой судья?

— Верховный судья Даус был дядюшкой Джима Дауса.

— Кто, Хармон Молоток? Помню, Энгер что-то такое говорил. Ну и что?

— Разве не он там заседал, когда судили Макклоски?

Майло подумал.

— Когда это было? В 1969-м? Нет, Хармон тогда уже ушел. Дело перешло в руки парней помягче. Когда всем заправлял Хармон, в светло-зеленом зале работа так и кипела.

— Все равно, — сказал я, — даже как заслуженный судья в отставке, он мог сохранять еще большое влияние. А Артур Дикинсон был клиентом его фирмы. Что, если кандидатура Джейкоба Датчи на роль старшины присяжных во время суда над Макклоски была выбрана не случайно?

— Что, если, что, если, — повторил он. — Все-таки любишь ты везде усматривать заговор, парень.

— Жизнь лишила меня невинности.

Майло усмехнулся и отрезал еще кусочек от своего антрекота.

— Так каким боком все это касается нашей леди в озере?

— Может быть, никаким. Но почему бы тебе не поспрашивать Макклоски? С учетом того, что мы теперь знаем, может, тебе удастся откупорить его. Может, его надо откупорить. Несмотря на все наши теории относительно сложных финансовых мотивов, случившееся с Джиной, возможно, сводится все-таки к простой мести. Макклоски лелеял свою злобу девятнадцать лет, а потом вернулся к прежнему стереотипу и нанял кого-то расправиться с ней.

— Не знаю, — задумчиво произнес Майло. — Я все-таки считаю, что в интеллектуальном отношении этот парень — почти нуль. И, судя по тому, что мне удалось узнать, он ни с кем не якшается — просто околачивается при миссии и играет роль раскаявшегося грешника.

— А что, если ключевое выражение здесь — «играет роль»? Ведь даже плохие актеры со временем могут стать лучше.

— Верно. Ладно, дам ему еще один шанс сознаться, так и быть. Сегодня же вечером. Все равно не могу начать копаться в финансах, пока закрыты банки.

Джойс подошла к нашему столику посмотреть, как идут дела. От наших комплиментов у нее на щеках выступил румянец. Хоть у кого-то день прошел удачно. Она угостила нас кофе и десертом за счет заведения. Майло подцепил на вилку шоколадное пирожное и сказал:

— Великолепно. Просто сказка. Никогда не ел ничего подобного.

Джойс вспыхнула от удовольствия, словно лампочка накаливания.

Когда она наконец ушла, он повернулся ко мне.

— Давай, твоя очередь.

Я назвал ему стоимость эстампа Кассатт.