Джонатан Ховард – Йоханнес Кабал. Некромант (страница 27)
— Пар уже подали?
Костинз постучал по стеклу циферблата костяшкой пальца, прищурился, глядя на дрожащую
стрелку, и поднял вверх большой палец. Кабал повернул вентиль и включил сцепление.
Пока пар наполнял трубы каллиопы, она не производила никаких звуков, кроме щелчков и
нестройного пыхтения. Когда нотная бумага с мучительной неспешностью вошла в считывающее
устройство, регулятор начал медленно вращаться. Перфорационные отверстия начали
обрабатываться, и мгновение спустя, одна из труб скорбно загудела. Глухо ударил большой барабан.
Вразнобой зазвучали другие трубы, за ними — вновь большой барабан, треугольник, и печальнейший
парадидл на малом барабане. С огромным трудом деревянный дирижёр перестал подмигивать и
повернулся лицом к механическому оркестру, сделав чудное движение — прямо авангардный танцор
с травмой позвоночника.
— Смотрите и учитесь,— сказал Кабал монтажникам. — Сначала поворачиваете вот это, — он
показал на вентиль, — ждёте, пока эта штука завертится, — показал на регулятор скорости, — и
только тогда включаете сцепление, — похлопал по рычагу. — Медленный запуск звучит
отвратительно.
По мере того как регулятор раскручивался всё быстрее, два шарика на его рычагах стали едва
видны, превратившись в сверкающую ленту призрачной латуни. Круг медленно расширялся и
поднимался, пока регулятор не достиг рабочей скорости. Затем из-под уплотнения появилась тонкая
струйка пара, и Кабал переключил внимание на мелодию.
Он не особо разбирался в музыке, но любимые вещи узнавал. Из этого прямо следует, что он
узнавал и те, которые ему не нравятся. Что на этот раз оказалось неверно. Каллиопа играла
любопытную композицию в размере вальса, полную причудливых каденций и намеренных
диссонансов. Пытаясь сообразить, что это за произведение, Кабал наблюдал, как фигурка дирижёра
почти вовремя взмахивает палочкой и хитро подмигивает через плечо раз в двадцать один такт. Он
взял упаковку, в которой лежала лента, и прочитал надпись на ней. "Карусель", автор Жак Ласри. Он
положил её на место, так и не убедившись.
Липкими пальцами кто-то дёрнул его за одежду, выводя из задумчивости. Он опустил взгляд и
увидел двух маленьких мальчиков, лет восьми-девяти.
— А вам чего надо? — резко спросил он.
— Мистер, а когда аттракционы заработают? -— спросил тот, что посопливее, через слово
вытирая нос рукавом.
Кабал посмотрел в сторону ворот. Заборы поставили уже давно. Он снова посмотрел на
мальчиков.
— Как вы сюда попали?
Тот, у кого соплей было поменьше, вытащил сильно помятый кусок картона и показал ему.
— У нас есть компро... марки.
— Сомневаюсь, — ответил Кабал, взяв карточку большим и указательным пальцами. Он слегка
её распрямил и прочитал, — Ярмарка Чудес Братьев Кабалов. Контрамарка. На одного человека.
Действителен только одну ночь.
— У меня тоже есть, — сказал мальчик с насморком и протянул Кабалу билет, который
оказался не только мятым, но и мокрым.
— Всё в порядке, — сказал Кабал, возвращая мальчикам билеты. — Могу я узнать, кто вам их
дал?
— Он, — сказал Сопливый и указал Кабалу за спину.
Кабал медленно повернулся.
— Добрый вечер, Хорст. А я и не сообразил, что тебе уже пора вставать. — Он присмотрелся к
одежде Хорста. — Где ты это достал?
— Да так, заказал кое-что в галантерее. Нравится? — На нём был необычный костюм цвета
императорского пурпура, который поблёскивал в электрическом свете: сюртук длинного покроя
поверх изящно вышитого серебряным, красным и чёрным жилета. Для эффекта Хорст легонько
коснулся рукой тёмно-фиолетового цилиндра, держа под мышкой другой руки трость с серебряным
набалдашником.
— О да, — сказал Кабал без энтузиазма. — Смотришься органично.
— Ступайте, ребята, — сказал Хорст детям. — На этой ярмарке всё начинается на закате.
Он одарил Кабала взглядом искоса. Мальчишки убежали к основной площадке, где уже
оживали аттракционы, а зазывалы приманивали к павильонам маленькие разрозненные группы
людей. Хорст проводил их взглядом и посмотрел на Кабала.
— А вот ты в обстановку совершенно не вписываешься. Похож на бухгалтера, а не на
владельца ярмарки. На твоём месте я бы зашёл завтра в галантерею.
— Ты не на моём месте, — сказал Кабал. — Ты управляешь всем на публике, а я за кулисами.
Такой был уговор.
— Да, — признал Хорст, — уговор был такой.
Он расплылся в улыбке, от которой, как уже видел Кабал, пауки разбегались.
— Ну уж нет. Можно я сразу пресеку все развесёлые сюрпризы, которые ты для меня припас,
словами "Нет, ни за что в жизни".