Джонатан Ховард – Иоганн Кабал, некромант (страница 37)

Он зашел в билетную кассу и достал кусок картона.

– Держи. Один бесплатный билет, за счет заведения.

Мальчик благоговейно взял билет. Костлявый вышел из будки и строго спросил:

– У тебя есть билет? Вижу, что есть, – он выдернул его у мальчика из пальцев, аккуратно разорвал пополам и вручил мальцу одну часть, затем просиял и сказал: – Все на Призрачный поезд!

Взмахом руки Костлявый пригласил мальчика в первый вагон.

Водитель тоже оказался СКИЛЛЕТОМ!!! Тощий мужчина сказал:

– Машенист, это мой друг, так что развлеки его как следует.

А машенист отлажил сваю газету о гонках и сказал: «Окей, Костлявый». Звучало немного ионично, правда. Затем худой парень ушел, а ПРИЗРОЧНЫЙ ПОИЗД поехал. Настоящий ПОИЗД с дымом и паром, а не ерунда как на ярмарке Батлера. Там паравозом управлял пацан, прыщей у него больше чем у брата. Это о чем-то да говорит, точно говорю. Тот пацан только и делал, што говарил с ДИВЧОНКАМИ, теми, что не такие привередливые. Зато этот машенист был самый што ни на есть настоящий, какой и должен быть на ПРИЗРОЧНОМ ПОИЗДЕ. МЕРТВЕЦ, а не просто УРОДЛИВЫЙ как МЕРТВЕЦ.

В общем, ПОИЗД отчалил с платформы и отправился в ТУНЕЛЬ СТРАХА! Я знаю, што он так называется, патаму што на верху так было написана.

Поезд набрал хорошую скорость и влетел в туннель, как хорек в нору, распахнув двери, которые не давали свету попасть внутрь. На мгновение Тимоти показалось, что перед самым столкновением ухмылка на жутком лице, нарисованном на дверях, вдруг испарилась и сменилась обеспокоенным выражением. Тимоти даже мог поклясться, что слышал, как створки хором ойкнули как раз во время удара, прежде чем отвориться до упора.

– Ха-ха, – сказал машинист самому себе.

Поезд завернул за угол и помчался вниз по склону небольшого холма, явно увозя их под землю. Локомотив затормозил, чтобы войти в резкий поворот, а затем снова стал набирать скорость. Тимоти за свою короткую жизнь нечасто приходилось ездить на призрачных поездах, но этот совершенно точно отличался от остальных. Если обычно все они сворачивали в левый проход и двигались по часовой стрелке, этот поезд направился в правые ворота, то есть против часовой стрелки. Подобный ход явно задумывался специально, чтобы заставить посетителей еще больше понервничать. Какое-то время ничего не происходило, а затем Тимоти заметил небольшое серое пятно – несколько секунд он был почти уверен, что это окно. Но нет, оно казалось слишком неправильной формы. Внезапно Тимоти понял, что это огромный игрушечный кролик, наверное, фута четыре ростом. Игрушка явно видала лучшие дни: одно ухо упало на сторону, переломившись посередине, мех во многих местах вылез, так что проглядывала мешковина, а один глаз-пуговица свисал на нитке где-то в районе щеки.

– ЭТО САВСЕМ НИ СТРАШНО! – крикнул я, савершено ни испугавшися бальшого кролика. – Он ни страшный. Мушеничество, абман. Я бы патребавал свои деньги абратно, если бы я заплатил за билет.

– Знаешь ли, я вуплащение детских страхов, – заявил кролик. – Вижу, в твоем случае я пришел слишком рано. Падажди двадцать лет и будешь визжать от страху при виде миня, парень.

– Не знаю, как это вазможна, мой патрепаный друг, – сказал я. – У миня никогда не было игрушки-кролика. Патаму я никагда не смогу спраецировать свои фруйдисские травмы на тебя, вислаухий.

Тут я заметил в тимноте стол, за которым сидели еще большие игрушки. Они играли в КАРТЫ и пили ПИВА. Они говорили что-то вроде: «Спорим, у тя был мидведь или бальшая зубастая мартышка по кличке мистер Нана, или смишной кальмар…»

А затем из темноты раздался тихий голос: «…или дружилюбная пегая крыса Кроматти», и все игрушки принялись кидать в него стаканы.

– Заткнись, Кроматти, – кричали они. – ДА ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ МИРА ни у кого в жизни ни было дружилюбной пегой крысы. Заткнись, пока мы снова тибя ни побили.

Страшный заяц тяжело вздохнул и сказал:

– Все, хватит с миня. Хачу свежего воздуха. Эй. – Он помахал машинисту поизда. – Стой. Я хочу пракатиться.

Мы останавились, и ужасный кролик, каторого звали Иан, забрался в вагон. Мы паехали дальше.

Ужасный кролик Иан акуратно взялся за ниточку, которая свисала рядом с его балтающимся глазом, и легонько потянул, пака глаз не встал на место.

– Так лучше, – сказал он Тимоти. – Самый настоящий кошмар, когда при стереоскопическом зрении один глаз болтается как попало. Итак, мастер?..

– Тимоти, – тихо добавил Тимоти, хотя не так тихо, как можно было ожидать при подобных обстоятельствах.

– Мастер Тимоти, нравится ли вам в бродячем цирке?

– Здесь немного… забавно.

– О да, – Йан наклонился и принялся вглядываться в темноту. – Это забавный цирк.

Внезапно из ниоткуда повыпрыгивали тощие фигуры. Судя по всему, они были сделаны из гигантских черных ершиков. Фигуры начали отплясывать вокруг них и кулдыкать. Тимоти слегка подпрыгнул на месте.

– Давайте! – прокричал Йан. – Выплесните все, что накопилось, битники!

Продолжая кулдыкать и прыгать, фигуры скрылись из виду. Йан повернулся к Тимоти:

– Что это вообще за чучела такие? Для чего они? Черт-те-что и сбоку бантик. Мы уже столько времени гастролируем и еще ни разу не встречали человека, который бы паталогически боялся сюрреализма. Испытывать к нему неприязнь? – кролик покачал лапой. – Возможно. Бояться? Не-е-е.

Какое-то время они ехали молча. Потом нечто неописуемо ужасающее прошаркало из темноты и село на рельсы, покуривая дешевую сигарету.

– Я существо, живущее у тебя под кроватью. Бу-у-у, бу-у-у-а-а-а.

Нечто издавало звуки вроде тех, что можно услышать от оживившегося монстра.

– А вот и нет, – заявляю я. – Я сплю на втаром ярусе, так что пад маей краватью спит мой брат Виктор. Ты же нидастаточно страшный.

– Ой, – ответило нечто. – Чепуха.

Создание прошаркало обратно во тьму, откуда виднелся лишь тлеющий кончик его сигареты.

– А ты крепкий орешек: тебя так просто не напугаешь, мастер Тимоти, – сказал Йан.

Перед ними замаячил шкаф: его створки начали медленно угрожающе раскрываться. Йан высунулся из поезда и захлопнул их.

– Не трать свое время, – крикнул он оставшемуся позади шкафу, из которого доносились приглушенные ругательства. – Он еще ребенок.

Йан обернулся к Тимоти и оценивающе на него взглянул.

– Пожалуй, нам стоит добавить парочку зомби и вампиров, как считаешь? На тебя все эти психологические штучки не действуют.

Поезд в очередной раз ударился о двери, напоминающие крылья летучей мыши, и они снова оказались на открытом воздухе.

– Эй, парень, – сказал Йан, когда поезд остановился, а машинист вновь принялся за изучение газеты о гонках. – Хочешь увидеть кое-что.

– Што за кое-што? – спросил я.

– Кое-што из КАШМАРОВ? – ответил кролик.

– Оки-доки, – сказал я.

Тимоти и Йан бродили по цирку и на удивление почти не привлекали внимания других посетителей, разве что кто-нибудь иногда довольно пренебрежительно высказывался о наряде мальчика.

– Куда мы идем? – поинтересовался Тимоти.

– Еще не знаю, – признался Йан. Он остановился и неторопливо огляделся, как будто его уши были антеннами радара. – Пошли в Комнату смеха.

– Да ну, фигня! – со знанием дела протянул Тимоти. – Комната смеха – скукотища страшная. Куча зеркал, и ничего больше. В одних ты выглядишь жирным, в других тощим, а в третьих – волнистым. Скучно.

– Ты еще слишком молод, мастер Тимоти, и не все повидал, – отвечал Йан. – Идем – будем тебя просвещать.

Они обогнули один из шатров и проникли внутрь через служебный вход.

– А нам за это не достанется? – спросил Тимоти, слегка нервничая: вообще-то он был парнем ответственным, уважал личное пространство других людей и не проникал на территории учреждений без разрешения. Кроме того, он терпеть не мог, когда на него кричат.

Йан остановился и призадумался: его обвисшее ухо стало торчком, а прямое он, наоборот, опустил.

– Достанется? Не-е-е, не думаю. С этой стороны в Комнате смеха куда веселее.

Они оказались в темном помещении. Единственным источником неяркого света служили высокие тонкие прямоугольники. Сперва они показались Тимоти изображениями мрачной комнаты, но тут он запоздало понял, что это зеркала с обратной стороны и смотрят они прямо в зал. Отсюда люди выглядели совершенно нормальными, неискаженными, словно он глядел сквозь обычное стекло. Стоило Тимоти это понять, как в комнату хлынули люди. Он наблюдал за тем, как они проходят мимо, останавливаются, смеются, сгибают ноги в коленях, высовывают языки, тащат своих друзей к зеркалу, а затем движутся дальше, при этом не обронив ни слова.

– И что в этом интересного? – спросил Тимоти.

– Подойди сюда, – поманил его Йан.

Тимоти встал рядом с кроликом возле зеркала. Оно располагалось в отдельном коридоре, который отходил от основной залы. Освещение было плохим, но мальчик разглядел женщину, что замерла по другую сторону стекла и смотрела на свое отражение. Она не улыбалась. Тимоти прищурился – женщина казалась ему немного знакомой, хотя это зеркало, в отличие от остальных, не давало четкого изображения, словно смотришь сквозь маслянистую пленку или на тело, которое лежит на дне неглубокого пруда.

– Знаешь, что она видит? – спросил Йан шепотом, хотя их и так никто бы не услышал. – Она видит себя такой, какой хотела бы быть. Возможно, моложе, изящнее, фигуристее. Возможно, она видит женщину, которой не приходится плыть по жизни в каюте четвертого класса. Грустно, правда?