Джонатан Эйг – Али: Жизнь (страница 10)

Кассиус, который всегда охотно беседовал с журналистами, никогда не вдавался в подробности своих отношений с отцом. Был ли отец причиной, почему он воздерживался от употребления алкоголя? Увлекся ли он боксом, потому что чувствовал себя дома в опасности? Он никогда не затрагивал подобных тем.

Клей лишь ограничивался фразой: «Все, что могу сказать, – у меня было хорошее детство».

В 1959 году Кассиус Клей не попал в номинацию «Лучший спортсмен школы» в альбоме выпускного класса Центральной средней школы, которую он посещал. Эта честь досталась звезде баскетбольной команды Вику Бендеру, другу Кассиуса. Несмотря на то, что он был выше и намного быстрее большинства своих одноклассников, Клей мало интересовался командными видами спорта и не присоединился ни к одной популярной команде своей школы. Как он объяснил много лет спустя: «Пожалуй, единственным спортом, который я рассматривал, был американский футбол, но мне он не нравился, потому что в нем невозможно выделиться: приходится с ног до головы обвешиваться экипировкой, из-за которой зрители не могут тебя толком разглядеть». Бокс стал его жизнью, его религией, главной причиной, по которой он просыпался по утрам. Он выполнял упражнение «бой с тенью» прямо на переменах, нанося удары, которые останавливались в дюйме от шкафчиков, расставленных вдоль стен школьных коридоров. На уроках он рисовал картинки боксерских рингов, боксерских перчаток и курток, наподобие тех, что носили игроки футбольной команды его школы, но украшенные словами «Золотые перчатки»[7] или «Чемпион мира в тяжелом весе». Он раздавал одноклассникам автографы: «Кассиус Клей, чемпион мира в тяжелом весе».

Однажды, когда Кассиус витал в облаках, его окликнула учительница и велела ответить на вопрос, который мальчик прослушал.

– Кассиус, – сказала она, – ты вообще слушаешь?

– Да, – соврал он.

– Тогда ответь на вопрос, – сказала учительница.

Тишина.

– Кассиус, что ты собираешься делать со своей жизнью? – спросила учительница.

Кассиус продолжал молчать, но трое мальчишек из класса подняли руки, и один из них выпалил:

– Кассиус умеет драться!

После решения Верховного суда по делу «Браун против Совета по образованию» губернаторы некоторых южных штатов объявили, что будут игнорировать или даже препятствовать появлению смешанных классов из темнокожих и белых детей в общеобразовательных школах. Протест набирал обороты с молчаливого согласия президента Дуайта Эйзенхауэра. В ситуации, когда ключевые посты в обществе занимали белые лидеры, интеграция чернокожих тормозилась, напряжение росло, вспыхивали протесты, и многочисленные афроамериканские сообщества захлестнула волна насилия.

Но Луисвилл избежал этой участи.

Осенью 1956 года, за год до того, как Кассиус Клей поступил в Центральную старшую школу, смешанные классы были введены в школы Луисвилла без явного ожесточенного сопротивления. Школьный инспектор постановил, что 46 000 учеников общеобразовательных школ (27 % из которых были черными) должны посещать образовательные учреждения, которые расположены ближе всего к месту проживания, независимо от того, была ли эта школа для черных или для белых. Это значило, что большинство школ оставалось сегрегированными, поскольку львиная доля районов была заселена либо черными, либо белыми. Это правило также содержало лазейку: если родители не хотели, чтобы их ребенок посещал школу, где он будет составлять расовое меньшинство, они могли запросить перевод в другое образовательное учреждение. Другими словами, детей не принуждали посещать школу, в которой преобладали ученики отличного цвета кожи. Лидеры афроамериканских общин выступили против этой лазейки, но школьный инспектор был непреклонен, и черное сообщество смирилось с таким положением дел. Нехотя и со скрипом, но процесс интеграции смешанных школ продвигался.

После начала учебного года в сентябре 1956-го, в день, когда пятьдесят четыре из семидесяти трех школ города перешли на формат смешанных классов, газета New York Times докладывала из Луисвилла: «Белые и негритянские дети вместе шли по школьным коридорам. Они торжественно в унисон декламировали Клятву верности флагу. Ученики разного цвета кожи бок о бок сидели за партами, а когда первый день учебы подошел к концу, они весело бросились вниз по ступенькам. Кажется, что расовые конфликты остались в прошлом».

Год спустя, осенью 1957 года, в белой Центральной старшей школе в Литл-Роке, Арканзас, члены Национальной гвардии штата наставили штыки своих ружей на пятнадцатилетнюю чернокожую девочку, которая хотела попасть на занятия, и оттеснили ее в сторону злой толпы, рвущейся растерзать ее на части. После трехнедельного противостояния в город прибыли вооруженные федеральные войска, чтобы обеспечить безопасность девочки и восьми других чернокожих учеников, впоследствии прославившихся как «Девятка из Литл-Рока». Этот случай облетел передовицы мировых газет. Но в Луисвилле царило спокойствие.

Ранние попытки обеспечить интеграцию чернокожих в Луисвилле не увенчались особым успехом. Хотя белые родители не возражали отправлять своих детей в школу с черными детьми, им не хотелось, чтобы их чад обучали чернокожие учителя. Лидеры афроамериканцев протестовали, но школьный инспектор был непреклонен, настаивая на том, что образование от афроамериканцев может пагубно сказаться на белых детях. Один из учителей истории Кассиуса Клея, чернокожий по имени Лиман Джонсон, начал кампанию против школьного округа с целью изменить сложившуюся ситуацию. После двух лет протеста округ согласился набрать десять чернокожих учителей из числа тех, кто производил «хорошее впечатление» и не был «слишком агрессивным в расовых вопросах», на места в преимущественно белых школах.

Даже в миролюбивом Луисвилле белые лидеры смирились, что больше не смогут рассчитывать на покорность и равнодушие афроамериканцев. Жертвы рабства и сегрегации обрели небывалую уверенность, когда закон встал на их сторону. В 1955 году Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения подала петицию о десегрегации в 170 школьных советов в 17 штатах. В некоторых общинах сопротивление белых усилилось, а межрасовые конфликты обострились. Приобрели популярность Открытые расистские советы белых граждан. Главным оружием чернокожих мужчин и женщин в борьбе за свои права были бойкоты. Тем не менее школа, которую посещал Кассиус Клей, по-прежнему оставалась преимущественно черной в течение нескольких последующих десятилетий.

Со времен своего основания в 1882 году, в те дни известная как Центральная средняя школа для цветных, эта школа была гордостью афроамериканского сообщества Луисвилла. В 1952 году в школе Кассиуса был проведен ремонт на четыре миллиона долларов. Внушительное здание из красного кирпича – 111 кабинетов, включая бассейн, радиостанцию и библиотеку с двенадцатью тысячами книг, – неплохо бы смотрелось и на территории университета. В дополнение к математике, естественным наукам и английскому языку ученики могли посещать занятия по химчистке, работе с листовым металлом, радио, ремонту электрооборудования, сантехнике, драпировке, косметологии, обслуживанию кафе-кондитерских, кулинарному мастерству и управлению закусочными.

Ничего из перечисленного не интересовало Кассиуса Клея.

«Он был глуп как пробка», – вспоминает спустя годы Марджори Миммес, одна из его одноклассниц на год младше Кассиуса, с которой он недолго встречался.

«Не самый смышленый парень», – сказал его друг Оуэн Ситгрейвс.

«В школе я сидел рядом с тощим парнем в очках и списывал у него», – признался Кассиус годы спустя, комментируя свой подход к учебному процессу.

В январе 1957 года, когда он был зачислен в младшую среднюю школу Дюваля, Кассиус прошел стандартный тест на коэффициент интеллекта и набрал восемьдесят три балла, что было ниже среднего. За первый год обучения в центральной школе он получил шестьдесят пять баллов по английскому языку, шестьдесят пять по американской истории, семьдесят по биологии и семьдесят по искусству. 31 марта 1958 года Клей ушел из школы, не окончив десятый класс. В школьных документах не нашлось объяснения этому поступку, хотя, вероятно, виной были плохие оценки и напряженный график тренировок.

Для перехода в следующий класс требовалось набрать минимум семьдесят баллов, а значит, Клей провалил два предмета и едва сдал два других. Этой же осенью он снова зачислился. Плохие оценки отчасти объяснялись его активной боксерской деятельностью. В 1957 году Кассиус принял участие по крайней мере в двенадцати любительских боях. Несмотря на проигрыш в трех из них, всем любителям спорта Луисвилла стало очевидно, что парень обладал огромным потенциалом боксера.

Хотя с орфографией и пунктуацией дела у него обстояли получше, чем у родителей, Кассиус испытывал трудности с чтением и письмом. Годы спустя члены его семьи скажут, что у Кассиуса была дислексия – «очень запущенный случай», по словам его четвертой жены, Лонни, – но во время его молодости этот диагноз был еще малоизвестен. Даже такая тривиальная вещь, как статья в спортивной колонке, казалась для него серьезной задачей, занимая в два-три раза больше времени, чем следовало бы. С математикой Кассиус тоже не дружил, особенно если задачи содержали одновременно слова и цифры. Единственное, что ему нравилось в школе, так это общество ребят. Внимание – вот чего он жаждал больше всего на свете и был готов на все, лишь бы его получить.