Джонатан Барнс – Люди Домино (страница 74)

— Сегодня вечером война закончится.

Королева хихикнула.

— Ах, Артур.

Теперь ее лицо было ярко-пунцовым, и принцу показалось, что под ее кожей что-то двигается, что свищи и фурункулы выходят на поверхность с неимоверной скоростью. Она начала смеяться, и Артур вдруг вспомнил омерзительную смерть женщины в терминале «Евростара», той обреченной курьерши, которая угасла на его глазах, издавая громкие звуки, похожие на взрывы водяной бомбы в жаркий летний день.

От избытка амперсанда лицо королевы стало раздуваться, пухнуть и пульсировать. Артур не мог вынести этого зрелища. У него было жуткое ощущение, что он точно знает, как будут развиваться события.

— Ах, мой дорогой мальчик, — захихикала его мать, ее тело начало разрушаться от какого-то невыносимого внутреннего давления. — Неужели ты не видишь? — Она зашлась истерическим смехом. — Война уже выиграна.

Я постучал в дверь и услышал три голоса изнутри:

— Войдите!

В центре небольшого кабинета стоял длинный черный стол, за которым сидели трое мужчин в черных викторианских одеяниях. За ними была дверь нефритового цвета, и я бы предпочел никогда не узнать, что за нею находится. По одному ее виду я понял, что готов отдать все, чтобы только ее не открывать.

Впрочем, я был не единственным посетителем. Спиной ко мне, сгорбленный и смиренный, на стуле сидел Джо Стритер и печально прихлебывал чай с опущенной головой.

Когда я вошел, первый из троицы поднял на меня глаза. Он говорил с отточенным английским акцентом, как аристократ в юмористическом скетче.

— Кто вы такой?

— Да, собственно, никто.

Сидевший с ним рядом тоже поднял голову. Когда заговорил он, я услышал ирландский акцент.

— И все-таки кто вы?

— Всего лишь клерк-классификатор.

У третьего человека оказалось шотландское произношение.

— Похоже, снег на вас никак не повлиял.

— Я бы хотел услышать кое-какие объяснения, — сказал я, пытаясь придать голосу уверенности. — Там люди умирают, и я должен знать, что происходит.

— Мы открытая организация, — сказал англичанин. — Спрашивайте что хотите.

— Почему это место — офис?

— Разумеется, мы — офис. Передвижной, быть может, но все же офис. На Земле был заблокирован только филиал. Когда его разблокировали, сюда перенесли штаб-квартиру, и я имею удовольствие сообщить, что они прибыли без малейшего промедления.

— Я долгие годы ждал, чтобы увидеть это место, — сказал шотландец, — и должен сказать, что не разочарован.

— Это офис, — настойчиво повторил я. — Левиафан — это, черт его побери, офис.

Ирландец пожал плечами.

— А чего вы ожидали?

— Я ждал чего-нибудь чудовищного.

— Но мы и так чудовищны, — рассмеялся ирландец. — Чудовищно успешны.

Шотландец, глядя на меня, засветился улыбкой.

— Корпорация Левиафан — самый крупный и успешный в известной вселенной бизнес архивирования и хранения информации.

— Архивирования и хранения? — сказал я. — Вы шутите?

— Хранение информации — это всеобщая проблема, приятель.

— И что же?

Англичанин улыбнулся.

— Левиафан предлагает решение. Мы находим планету с подходящей средой и коренным населением, способным хранить интересующую нас информацию в силу возможностей их физической природы, и просто загружаем эту информацию в их организмы. Большая часть планет в этой части галактики приспособлена под нужды Левиафана.

Я смотрел на них с ужасом и недоверием.

— Вы используете человеческие существа как живые хранилища?

Англичанин улыбнулся.

— Вы ведь срубаете деревья, чтобы делать бумагу. Принцип тот же.

— Как вы можете? Ведь вы такие же, как мы. Вы — человеческие существа.

Шотландец пожал плечами.

— Между нами, мистер Ламб. Среди нас теперь не так уж много таких, кого по справедливости можно назвать человеческими существами.

С какой стати мы должны извиняться? Мы всего лишь удовлетворили спрос. Если бы мы не предложили эту услугу, если бы не переоборудовали планеты в каталожные ящики, то можете не сомневаться, это сделал бы кто-нибудь другой и почти наверняка по куда как менее приемлемым ценам. Таковы законы бизнеса.

Впервые с того момента, как я вошел в эту комнату, заговорил Джо Стритер, слабым жалостливым голосом.

— Вы сказали, что сделаете меня героем. Вы обещали возвести меня к богам.

Тут я не мог сдержать себя, не мог не рассмеяться.

Джо повернул ко мне свое маленькое хитрое лицо.

— Что тут такого смешного?

— Вы не станете богом, — выдохнул я. — Вы будете клерком-классификатором.

Шотландец покачал головой.

— Вы нас подвели, Джозеф. Вам не удалось убедить принца принять ваш образ мышления.

— Но ему помогали! — взвился Стритер. — Конечно, теперь я это понимаю.

Словно для того чтобы усилить ощущение совершенно неправдоподобного сна, населенного людьми, о которых ты не вспоминал годами, и смутно знакомыми обитателями телика, дверь за моей спиной с шумом распахнулась и в комнату стремительно вошел наследник престола.

Англичанин раскинул руки в льстивом приветствии.

— Добрый день, сэр. Мы счастливы, что вы смогли к нам присоединиться.

Принц почти и не взглянул на людей за столом. Его гнев был направлен на старого приятеля.

— Стритер!

— Чего надо, шеф? — На мгновение вернулся прежний Джо, маленький наглый авантюрист, который когда-то, видимо, охмурил мою несчастную Эбби.

Да не твою, Генри Ламб. Ты что — еще не понял этого? Она никогда не была твоей.

Лицо Стритера покрылось розово-алыми пятнами. Он уронил чашку — та упала на пол и разбилась.

Шотландец посмотрел на него.

— Нам придется отпустить тебя, сынок.

— Да вы что, парни? — завопил Стритер. — Давайте по справедливости.

Его явно мучили боли, и у меня были большие подозрения, что впереди его ожидают еще более сильные. Пол под ногами Стритера начал разжижаться, превращаясь в грязь вокруг его ботинок. Он поднял на нас глаза, в которых застыл ужас.

— Пожалуйста, — прохрипел он. — Пожалуйста, помогите мне.