Джонатан Барнс – Дитя Дракулы (страница 73)
Друзья мои! Для меня великая честь предстать перед вами сегодня – честь не только потому, что ваше общество, в которое я, к моей радости, недавно был принят, славится своей мудростью и прозорливостью, но также и потому, что не так уж много месяцев назад я был уверен: моя смерть неизбежна и мой Создатель заберет у меня дыхание жизни, мне дарованное. Я говорю, разумеется, об ужасных событиях, сотрясавших страну минувшей зимой. В отношении них с недавних пор я начал замечать своего рода коллективное забывание в обществе: невысказанное, но широко распространенное решение не обсуждать детали катастрофы, а скорее позволить избирательной амнезии поглотить их, чтобы дать всем ранам исцелиться и водам покрыть землю.
Господа, я не готов – и никогда не буду готов – присоединиться к подобному общественному сговору. Мы должны помнить и уважать нашу историю, даже самые страшные и кровавые ее эпизоды – иначе обречем себя на повторение трагедии. Вот зачем я пришел к вам сегодня: чтобы просветить и призвать помнить.
В частности, хочу рассказать о работе, проделанной нами после того, что в конечном счете было равносильно вражескому вторжению на берега Британии, а именно о поисках и ликвидации всех до единого очагов вампиризма.
Из них наиболее известен маленький приморский городок Уайлдфолд, куда был послан полицейский Парлоу, чтобы посеять и распространить заразу. Но это далеко не единственный случай. Даже сейчас мы еще очень мало знаем о биологических механизмах, посредством которых вирус вампиризма передается и сохраняется в человеческом организме. Однако мы слишком хорошо знаем методы, обеспечивающие полное его уничтожение.
То была долгая и кровавая работа. Тем не менее наша маленькая команда со мной во главе взялась за нее решительно и усердно. Хотя истребление инфекции требовало крайне жестоких действий, я все же старался уделять все возможное внимание научной стороне дела. На протяжении всего времени, пока мы переезжали из деревню в деревню, из города в город, я вел подробный дневник. В нем записана смерть каждой жертвы вампирской чумы, вкупе с точными обстоятельствами кончины. Ибо мы не должны забывать о тех многих, кто отдал свою жизнь во имя безопасности нашей страны.
Мы должны помнить о наших предшественниках и должны быть всегда начеку, чтобы не допустить возрождения нежити.
А теперь я хотел бы представить вам пятнадцать отдельных выводов из моих недавних встреч с вампирами. Буду благодарен за терпение. На все вопросы отвечу только по окончании лекции.
Мистер Дж. У. Дикерсон и мисс Р. С. Парлоу
Объявляется помолвка между Джорджем, сыном Эфраима Дикерсона из Юты, США, и Руби, дочерью Мартина Парлоу из Уайлдфолда, Норфолк.
Но сегодня вполне подходящее время, чтоб начать. Почему бы нет? Сейчас все стало лучше, да и безопаснее. Вдобавок сегодня мой тринадцатый день рождения и первая годовщина того вечера, с которого началась череда самых ужасных событий в моей жизни.
Последние месяцы были страшно хлопотные, но при этом, если честно, довольно скучные. Наш дом в Шор-Грин отремонтировали, и мы все благополучно переехали обратно. Слуг у нас теперь нет, по вполне очевидным причинам. О бедной миссис Доуэль мы никогда не упоминаем, хотя я часто о ней думаю. Она была очень добрая.
К сожалению, меня отправили обратно в школу, где мне теперь придется проводить все семестры. Впрочем, это не так уж плохо. Сомертон – весьма приличное заведение, и здешние порядки мне очень даже по душе. Мне нравится учиться. Иногда кажется, что в голове у меня гораздо больше ответов, чем должно бы быть. В уме возникают странные мысли и образы словно из давнего прошлого, из далеких дней еще даже до рождения моих родителей. Учителям я про них ни гу-гу. Показывать свои чрезмерные знания не стоит, что подтверждает опыт каждого школьника в истории человечества.
Странно, но теперь я здорово увлекаюсь спортом, не то что раньше. Командные игры мне по-прежнему не слишком интересны, но я полюбил бег и легкую атлетику. Обнаружил, что, пока напрягаешь физические силы, куда легче ни о чем не думать. Все свободное время, какое остается, я обычно провожу в школьной часовне. Мне есть о чем молиться: нужно за многое благодарить Бога, но также и просить Его о многом.
Сегодня получил особое разрешение поехать домой, на праздничный ужин по случаю дня рождения. Ожидается куча гостей, и до чего же радостно представлять, как наш старый уединенный дом снова наполнится шумом веселья.
Разумеется, приедет лорд Артур, а с ним Джек Сьюворд. Они двое завершили путешествие по стране, в ходе которого уничтожили ряд заразных очагов, подобных обнаруженному нами в Уайлдфолде (хотя и не таких крупных). Мне дали понять, что работа была весьма кровавая и утомительная, но эти двое, ясное дело, выполнили ее с полным самообладанием. Сейчас доктор вернулся к своей практике. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы оправиться после кошмара, приключившегося с ним в прошлом году, но в конечном счете он выздоровел и стал почти как новенький. Ну а благородный лорд вернулся к своим обязанностям в верхней палате.
Приедет также американский детектив, Джордж. По словам отца, он все еще очень слаб и передвигается в инвалидной коляске. С ним будет подруга, Руби Парлоу. После Рождества у них свадьба.
И будет еще один гость. На его присутствии настоял я. В конце концов, это же
Так что к нам присоединится тот старый актер, мистер Морис Халлам, – во всяком случае, на первую половину вечера. От его тюрьмы до нас добираться долго, и рядом с ним будет неотлучно находиться надзиратель. Я хочу поблагодарить мистера Халлама за то, что он сделал. Думаю, в нем еще осталось много хорошего, хотя сам он в это не очень верит. Я хотел, чтобы сегодня вечером мы все собрались вместе, все оставшиеся в живых.
Почему-то это казалось важным. Как ни странно, отец согласился со мной. Мы поднимем тост за профессора – и в память всех, кто уже не с нами.
Артур и Джек оба в отличной форме, и отец был рад их видеть. Мне кажется, доктор тоже подумывает о помолвке, хотя собравшейся компании он ничего такого не сказал. Кто его избранница, никому из нас не известно.
Вслед за ними прибыл Джордж Дикерсон – в инвалидной коляске, которую вкатила в дом Руби Парлоу. Они двое выглядят по-настоящему счастливыми.
Я рассыпался перед американцем в извинениях за то, что мне пришлось сделать с ним той ужасной февральской ночью.
– Не беспокойся на сей счет, мой юный друг, – сказал мужчина в инвалидной коляске. – У тебя не было другого выбора. Теперь я это понимаю, честное слово. И я снимаю перед тобой шляпу, мастер Харкер, за твое мужество и здравомыслие.
– Но все же, мистер Дикерсон… – начал я.
– Довольно, довольно, – быстро вмешалась Руби Парлоу. – Поверь мне, Квинси. Он все понимает.
Джордж лучезарно улыбнулся, выражая свое согласие с Руби, пожалуй, с несколько излишним энтузиазмом.
Я хотел бы сказать гораздо больше, но возможно, оно и к лучшему, что нас тогда прервали.
Следующим прибыл мистер Халлам, в сопровождении сурового, дородного, лысого мужчины, чьи карманы позвякивали при каждом шаге. Актер горячо пожал мне руку.
– Вы поступили правильно, мистер Халлам, – перво-наперво сказал я, поскольку прежде не имел такой возможности: мне не разрешали ни навестить его в тюрьме, ни написать ему. – Я обязан вам жизнью. Вся английская нация, сэр, в огромном долгу перед вами.
Он печально улыбнулся:
– Ах, Квинси, дорогой мой, возможно, один раз я и вправду поступил правильно, но ведь не счесть случаев, когда я обнаруживал крайнюю недальновидность.
– Может быть, я еще слишком молод, чтобы знать это наверное, – сказал я, – но мне кажется, жизнь нам дана среди всего прочего и для того, чтобы мы научились здравому смыслу, чего бы нам это ни стоило и пускай сколь угодно поздно.
Похоже, мой ответ удивил мистера Халлама.
– Надеюсь, вы правы, молодой человек. Искренне надеюсь.
Стоявший около него тюремщик странно посмотрел на меня и отступил на пару шагов.
Тут отец спустился вниз и попросил всех к столу. Мы последовали приглашению, и ужин прошел просто замечательно. Беседа текла совершенно непринужденно, и мне казалось, будто в нашей славной компании происходит что-то вроде процесса исцеления. Отец, с тихой гордостью отметил я, за весь вечер не выпил ни капли крепкого спиртного.
Только после того, как с едой было покончено, мы наконец позвали к столу маму. Она теперь не переносит вида и запаха любой человеческой пищи, а потому ждала в сумраке подвала, когда мы управимся с ужином.
Все были очень рады ее видеть, хотя и немножко напряглись при ее появлении, что вполне объяснимо. Когда она вошла, мужчины встали (за исключением Джорджа Дикерсона, разумеется). Странно, но сейчас мама выглядит моложе, чем раньше, и гораздо внушительнее. Двигается она с кошачьей грацией.