Джонатан Барнс – Дитя Дракулы (страница 61)
Вошел в купе, уже почти полностью заполненное. Все сиденья были давно заняты, и я остался на ногах, с радостью уступив свое место семье с двумя орущими детьми. Прошел в коридор и встал там среди мужчин, теснившихся плечом к плечу. Все мы старались не поддаваться страху. В воздухе висело отчаяние. Никто еще не заговорил, но наши взгляды были красноречивее любых слов.
Наконец раздался яростный свисток вокзального служителя. Захлопали, закрываясь, двери. В следующую минуту вагон качнулся, и поезд тронулся. Натужно пыхтя, паровоз потащил состав прочь от станции.
– Слава Богу… Хвала Господу… – пробормотало несколько голосов.
Окинув глазами это сборище незнакомцев, на чьих лицах читалось облегчение и надежда, я обнаружил, что один из них на самом деле не незнакомец вовсе.
Бледный худой парень в потертом костюме значительно улыбнулся, поймав мой взгляд, и стал протискиваться ко мне сквозь толпу пассажиров.
Раздались недовольные возгласы, даже чертыхания, но малый был настойчив. Казалось, он одним своим присутствием нарушил атмосферу хрупкой надежды.
Протолкавшись наконец ко мне, он усмехнулся:
– Не узнаешь меня, да, легавый?
Он оказался даже моложе, чем я думал. Почти мальчишка, несмотря на всю свою злую наглость.
– Ты шел за мной хвостом, – сказал я. – Бог знает почему.
– Нет. Мы встречались еще раньше. Еще до… всего этого.
Я вгляделся в него. Он дико ухмыльнулся. Я наконец вспомнил имя:
– Том Коули.
– Молодец, янки. Мозговитая башка.
– Что тебе надо?
Он хохотнул – вернее, мрачно фыркнул:
– Хочу, чтобы ты меня убил, мистер Дикерсон. Потому как, если ты этого не сделаешь… – Он улыбнулся, и теперь всякие сомнения относительно его психического здоровья у меня отпали. – Если ты этого не сделаешь, мне придется убить всех в поезде.
Его улыбка расползлась шире, обнажив острые белые клыки. Я начал понимать ситуацию. Но все равно действовал слишком медленно, черт возьми.
При последних словах Коули паника вспыхнула и распространилась по толпе со скоростью лесного пожара. Раздались крики, вопли, проклятия. Началась давка. И над паническим шумом возвысился голос этого молодого бандита, теперь приобретший жуткое, потустороннее звучание.
– Пожалуйста, детектив. Прикончи меня! Они отдают мне приказы, но я не хочу их выполнять.
Весь его вид выражал невыносимую муку.
– Пожалуйста! – снова крикнул Коули и оскалил зубы. – Ты знаешь, что нужно делать!
Испустив душераздирающий стон, он вдруг бросился на мужчину рядом, в ужасе пытавшегося пробиться сквозь толпу, вонзил клыки ему в шею и крепко стиснул челюсти. Хлынула кровь. Поезд с грохотом и лязгом катил вперед.
Коули оторвался от бедняги, швырнул судорожно подергивающееся тело на пол. Когда среди всего этого безумного хаоса он на миг встретился со мной взглядом, я прочел у него в глазах отчаянную мольбу. Не в силах остановиться, Коули вытянул руки, чтобы схватить следующую жертву.
Тут наконец я начал действовать. Наконец ко мне вернулись мои инстинкты. Одним стремительным движением я поднял свою трость и переломил пополам о колено. Одну половину откинул в сторону, другую сжал в кулаке. Схватил Коули за горло и повалил на пол.
Он хрипло заурчал, словно от удовольствия.
– Давай же, давай! – умоляюще простонал он. – Ты знаешь, что делать!
– Но почему? – рявкнул я.
– Потому что не могу выносить такого… – Глаза у него наполнились слезами. – Не хочу жить чудовищем.
– Нет, я про другое! Почему тебе приказали убить всех этих людей?
– Чтобы сделать из них пример. Чтобы другие испугались и остались в городе.
– Но зачем?
– У него планы на нас. Планы на всех нас. Вот почему… Вот почему я хочу…
Дальнейшее меня не интересовало. Я с размаху вонзил кол ему в грудь. Он по-детски тонко завизжал. Видимо, удар получился недостаточно сильным. Я выдернул кол и со всей мочи всадил в него снова, дробя кости, ломая хрящи. На сей раз он даже не пикнул. Глаза закатились. Дыхание остановилось.
Я устало поднялся на ноги. Увидел перед собой множество помертвелых лиц. А потом откуда-то издалека, из какого-то вагона, донеслись истошные крики.
– Там еще один, – сказал я толпе. – В поезде еще один чертов вампир!
Дикие вопли. Паника. Хаос. Поезд трясется и грохочет. Окровавленный кол стиснут в моем кулаке.
Вот следующее, что помню.
Вечер того же дня. Уже совсем стемнело. Я лежал в голом поле рядом с железной дорогой. Земля подо мной была твердая и холодная. Все тело ныло и болело, руки все еще дрожали от недавних усилий. С трудом приподняв голову, я увидел, что вся моя одежда в мокрых пятнах крови.
Легкий ветер пах гарью. Встав на ноги, я понял почему. Локомотив поезда, на котором я покинул Лондон, пылал, как факел. Даже на расстоянии я ощущал жар и слышал треск пламени.
Когда шагнул вперед, надеясь найти в вагонах хоть кого-нибудь живого, за моей спиной раздался женский голос:
– В поезде все мертвы, сэр. Вы сделали все, что могли. Но их было много, а вы один.
Обернувшись, я увидел миниатюрную молодую женщину, темноволосую и полногубую.
– Меня зовут Руби, – сказала она. – Полагаю, вы знали моего отца. Добро пожаловать в Уайлдфолд, мистер Дикерсон. Добро пожаловать в центр сопротивления.
Без дальнейших слов она повернулась прочь и исчезла во мраке. Передо мной был только объятый буйным пламенем поезд и уходящий вдаль пустой железнодорожный путь, а потому мне ничего не оставалось, кроме как последовать за женщиной.
– Подождите! – крикнул я, но она не сбавила шага. Я кинулся вдогонку.
Мы пошли прочь от железной дороги, вниз по крутому склону, к темной линии деревьев. Поначалу по земле метались резкие тени, отброшенные пламенем пожара, но ко времени, когда мы приблизились к рощице, они уже полностью растворились в ночной мгле.
– Куда мы идем? – спросил я девушку, по-прежнему опережавшую меня на несколько шагов. – Куда вы меня ведете?
На сей раз она ответила, хотя ответ ни черта не прояснил:
– Скоро увидите. Не отставайте.
Шагая между деревьями, я вскоре осознал еще одно обстоятельство: мы совсем рядом с океаном.
Впереди виднелся плоский каменистый берег, за которым простирался темный морской простор.
Поезд со всеми его ужасами, казалось, остался далеко позади. Здесь был только вкус соли на губах и шум волн в ушах.
– Ну же, пойдемте, – нетерпеливо сказала Руби. Полагаю, я невольно остановился, чтобы полюбоваться видом. – Не то опоздаем.
Она вышла на берег и быстро зашагала прочь. Какое-то время мы шли вдоль моря. Оно было неспокойное, словно где-то далеко бушевал шторм или происходило какое-то странное волнение в глубине. Волны с грохотом набегали и откатывали, загребая водяными лапами шуршащую гальку и песок с илом.
– Вы говорили про сопротивление! – прокричал я. – Но вы же не одна, надеюсь?
– Конечно не одна, – ответила девушка и чуть погодя добавила: – Но нас не много.
Мы завернули за поворот береговой линии и вышли на участок берега, который прежде был скрыт от наших глаз. Тогда-то я и увидел его: еще один столб огня, даже больше и страшнее, чем вздымался над железной дорогой. Исполинский костер, грозное ослепительное пламя поистине библейской мощи.
– Что это? – ошеломленно спросил я.
– Погребальный костер. А также своего рода маяк.
– Кто же его зажег?
– Мы, – ответила Руби со странной веселостью в голосе. – Доктор и я.
В следующий миг я увидел черный силуэт на фоне пламени. Дергано-суетливую фигуру. Даже издалека человек вызывал тревожное чувство. Движения у него были слишком возбужденные. В них чудилось что-то близкое к безумию.
Пока мы, хрустя галькой, приближались, я разглядел человека получше. Он чем-то смахивал на священника. Но не на английских вежливых викариев или кротких дьяконов (если только они не находятся в состоянии экзальтации, граничащем с помешательством).
Одетый во все черное, с суровым аскетическим обликом, он походил скорее на бродячих проповедников, виденных мною в детстве. На пророков с безумным горящим взором, которые в прошлом веке странствовали по великим равнинам Юты в поисках подаяния или паствы.