Джон Запретный – Нимфоманка (страница 10)

Они договорились встретиться у метро в центре города. Когда Вика подошла, он уже ждал её, прислонившись к машине.

— Привет, — она поёжилась от утреннего холода.

— Доброе утро, — Максим улыбнулся. — Готова к приключению?

— Надеюсь, что да, — усмехнулась она. — Так куда мы?

Он открыл перед ней дверь.

— Садись — узнаешь.

Они ехали минут двадцать, пока городские улицы не сменились более старой архитектурой. Наконец, Максим припарковался у небольшой двухэтажки с облупившейся краской на стенах.

— Что это за место? — с интересом спросила Вика.

— Художественная студия, — ответил он, выходя из машины. — Я тут иногда бываю.

— Ты рисуешь? — удивлённо подняла брови она.

— Нет, но иногда помогаю тем, кто рисует.

Они зашли внутрь. Внутри пахло краской, кофе и чем-то тёплым, домашним. Несколько человек сидели за мольбертами, кто-то работал с глиной, а в углу стоял мужчина в старом свитере и раздавал советы молодым художникам.

— Макс! — радостно окликнул его один из парней. — Ты привёл гостя?

— Да, это Вика, — представил её Максим. — Вика, это Андрей, один из здешних талантов.

— Привет, — она слегка смутилась, не зная, как себя вести.

— Ну что, дадим ей холст? — подмигнул Максим.

— Подожди, подожди! — Вика рассмеялась. — Я никогда не рисовала!

— Вот и отлично, — улыбнулся Андрей. — Значит, ты не будешь бояться делать ошибки.

Через пару минут перед ней уже стоял чистый холст, а в руках оказалась кисть.

Максим сел рядом и, склонив голову, посмотрел на неё.

— Просто сделай первый мазок, — сказал он. — Не думай, как должно быть. Просто почувствуй момент.

Вика вздохнула и, колеблясь, окунула кисть в ярко-синюю краску.

Затем провела линию.

Первую.

Она не знала, к чему это приведёт.

Но впервые за долгое время ей было интересно.

Андрей был мужчиной лет тридцати пяти, с густой тёмной бородой и глубокими, внимательными глазами, которые словно видели людей насквозь. Его волосы были слегка растрёпаны, а одежда выглядела так, будто он совсем не придавал ей значения — простая растянутая кофта с пятнами краски, выцветшие джинсы, потрёпанные кеды. Но всё это только подчёркивало его творческую натуру. Он казался человеком, который жил искусством, а не просто занимался им.

Когда Вика рисовала, он время от времени подходил, смотрел на её работу с лёгкой полуулыбкой и, не спрашивая, осторожно направлял её руку, добавляя к мазкам новые оттенки и глубину. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, как будто они не только держали кисть, но и много работали руками.

— Видишь, как тень меняет настроение картины? — тихо говорил он, наклоняясь ближе.

Вика чувствовала его дыхание у себя над плечом, но ей было спокойно. Андрей не пытался завладеть её вниманием, не доминировал — он просто делился тем, что знал, ненавязчиво и мягко.

В этот момент она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время полностью отключилась от всего остального. Её больше не тревожили прошлые ошибки, пустые вечеринки, люди, которые исчезали из её жизни так же легко, как появлялись. Всё это будто отступило в тень.

— А ты всегда был художником? — вдруг спросила она, продолжая водить кистью по холсту.

Андрей усмехнулся.

— Нет, когда-то я был совсем другим человеком.

Он замолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— А каким? — Вика повернула к нему голову.

Он посмотрел на неё и усмехнулся, но в глазах мелькнула тень чего-то невыраженного.

— Может, когда-нибудь расскажу.

Он снова взял её руку, помогая провести новую линию, и Вика поймала себя на том, что ей действительно интересно узнать о нём больше.

Вика привыкла к мужскому вниманию. Она всегда знала, как смотреть, как улыбаться, как говорить, чтобы люди притягивались к ней. Это было естественно, словно вторая кожа. Но Андрей… он был другим.

Он не смотрел на неё, как смотрели другие. Не ловил каждое её движение с восхищённой улыбкой. Не пытался к ней приблизиться. Напротив, он будто нарочно держал дистанцию.

Когда она рисовала, Андрей подходил, поправлял кисть в её руке, объяснял, как лучше передать тень или глубину цвета, но его голос был ровным, почти равнодушным. Он не задерживал руку дольше, чем было нужно. Не касался её случайно, как это делали другие мужчины, находя предлог для прикосновения.

Вика впервые сталкивалась с таким отношением.

Она наблюдала за ним украдкой, пока он работал с другими художниками. Он говорил спокойно, уверенно, иногда усмехался, но в нём не было ни намёка на желание произвести впечатление. Он словно жил в своём мире, куда никто не мог проникнуть.

Это её заинтриговало.

— Андрей, — позвала она его спустя какое-то время.

Он поднял голову от работ других учеников и подошёл к ней.

— Что?

— Почему ты такой… — она замялась, подбирая слова. — Отстранённый?

Он чуть прищурился, явно не ожидая такого вопроса.

— Я не отстранённый, — спокойно ответил он.

— Тогда какой? — Вика склонила голову.

Андрей молчал пару секунд, словно решая, стоит ли ей отвечать.

— Я просто не играю в игры, — наконец сказал он. — Неинтересно.

— В какие игры?

Он усмехнулся и посмотрел прямо в её глаза.

— В те, в которые привыкли играть мужчины вокруг тебя.

Вике стало не по себе.

Она хотела возразить, но осеклась.

Она знала, что он прав.

Все, кто её окружал раньше, так или иначе добивались от неё чего-то — внимания, эмоций, страсти. Даже когда это было завуалировано под дружеские разговоры или заботу, цель всегда оставалась одна.

Но Андрей… он ничего не хотел.

И именно это цепляло её сильнее всего.

Вика отступила назад и оглядела свою картину. Она понимала, что она далека от идеала, и линии местами были кривыми, а цветовые переходы — грубыми. Но в этой картине было что-то, что её зацепило. Возможно, это была сама свобода, с которой она рисовала, ощущение, что не нужно следовать правилам и не нужно быть совершенной. Здесь она могла быть просто собой.

Она ощутила спокойствие, которого не испытывала давно. И это спокойствие пришло не от того, что она научилась рисовать, а от атмосферы вокруг, от того, что рядом был Андрей — человек, который не пытался привлекать её внимание, не стремился что-то от неё получить. Он был просто рядом, и это придавало ей уверенности.