Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 96)

— Ладно. Где тебя подобрать?

Местом встречи, которое Гурни выбрал, сверившись с Google Maps на телефоне, стало пересечение извилистой лесной тропы по имени Роктон‑Уэй с началом Рэпт‑Хилл‑роуд. Добравшись, он припарковался на полосе бурьяна меж асфальтом и плотной стеной вечнозелёного леса.

Судя по часам на приборной панели, с момента разговора с Хардвиком прошло минут пятнадцать. Он прикинул, что Джеку потребуется ещё полчаса, чтобы доехать из Диллуида. Он боролся с соблазном пройти хотя бы часть пути к Холму Восторга в одиночку. Это не только перечеркнуло бы смысл звонка Хардвику, но и подняло бы риски без всякой выгоды, кроме разве что получаса форы в знаниях.

Он откинулся на спинку сиденья и стал ждать, перебирая в уме разные варианты - кто кого мог оговорить в каждом из семи убийств и зачем. Мысль вновь и вновь возвращалась к вопросу, терзавшему его уже некоторое время: были ли убийства следствием очевидной подставы — или же сама подстава была целью, к которой и вели убийства? И один ли ответ уместен ко всем случаям?

Минут через двадцать пять он услышал ласкающий слух рокот GTO Хардвика, подкатывающего сзади. Вышел ему навстречу.

Любимое оружие Джека — его «Зиг‑Зауэр» — висело поверх чёрной футболки, ставшей такой же приметой его облика, как и эти беспокойные бледно‑голубые глаза. В левой руке он нёс автомат АК‑47 с оптикой.

— На всякий случай, если станет по‑настоящему интересно, — сказал он с маниакальным отблеском в зрачках, который мог бы раздражать того, кто знал его не столь хорошо, как Гурни.

— Спасибо, что откликнулся.

Он откашлялся и сплюнул мокроту на грунтовку.

— Пока не забыл: я связался с интернатом в Вирджинии, куда определили Кори, и со старой подготовительной школой Бекерта. Ни там, ни там понятия не имеют, владеет ли Бекерт на месте какой‑то недвижимостью. Потревожил полдюжины окружных чиновников в районах вокруг этих школ и на семейных табачных фермах Бовиллей, но никто не соизволил со мной говорить. Вот и всё. Разве что хочешь провести ближайшую неделю жизни в заднице этого штата, перелопачивая налоговые реестры. Что, по‑моему, невероятно глупая затея.

— Никто так ничего и не сказал?

— Психолог из интерната, где учился Кори, заметила, что он сильно похож на отца.

— В каком смысле?

— Волевой. Определённый. Точный. Контролирующий.

— Никаких подробностей?

— Законы о конфиденциальности. Ближе всего к конкретике она подошла, когда сказала, что смерть матери сильно на него повлияла.

— Ничего нового. Сейчас меня больше интересует Бекерт. Полагаю, он участвовал в собеседовании при поступлении сына. Она что‑нибудь о нём сказала?

— Волевой. Определённый. Точный. Контролирующий.

— Ладно. Пойдёт. Надеюсь, наш визит сюда не обернётся очередным тупиком.

Хардвик вгляделся в изрезанную колеями дорогу, ведущую в сосновую глушь.

— Далеко до дома?

— Чуть больше мили, судя по спутниковой карте. Всё время в гору.

— Пешком или на машине?

— Пешком. Меньше шансов застрять, и кто бы там ни был, не услышит наш... — Он осёкся, заметив крошечный блик, отразившийся от дерева у обочины. — Если это то, о чём я думаю, об элементе неожиданности можно забыть.

Хардвик проследил его взгляд.

— Камера наблюдения?

— Похоже.

Вскоре они убедились: отблеск шёл от видеокамеры — навороченной модели, прикрученной к стволу гигантского болиголова футов на двенадцати от земли.

Хардвик прищурился:

— «Аксион пятьсот», — сказал он с смесью восхищения и тревоги. — Запись по датчику движения, спутниковая передача. Хочешь, я её сниму выстрелом?

— Смысла нет. Я въехал в её сектор минут тридцать назад. Если Бекерт или кто‑то ещё в доме, они уже в курсе, что мы здесь.

Хардвик мрачно кивнул, и они двинулись дальше.

Чем круче становился подъём и медленнее шаг, тем явственнее складывалась у Гурни новая версия. Он решил обсудить её на ходу.

— Допустим, Бекерт был целью с самого начала.

Хардвик поморщился:

— Хочешь сказать, всех убрали лишь затем, чтобы свалить убийства на шефа полиции?

— Не уверен насчёт «всех». Скажем, Стил, Лумис, Джордан и Такер. Возможно, Терлок, Джексон и Крил были просто хвостами, требовавшими подрезки.

— Если целью был Бекерт, то при чём тут Пейн? Зачем первым подставили его?

— Возможно, конечный замысел не касался самого Пейна. Это мог быть всего лишь способ ударить по его отцу.

— Как именно ударить?

— Политически. В их мире сын‑убийца полицейского — почти гарантированный карьерный крах. Кто бы это ни придумал, он не мог предвидеть, что Бекерт обернёт ситуацию себе на пользу.

Хардвик выглядел скептичным:

— И что потом?

— Потом, когда убийца понимает, что легенда о сыне‑злодее работает не так, как задумано, он собирает все вещественные улики, связанные с первыми четырьмя убийствами, и подбрасывает их в хижину — так, чтобы создать впечатление, будто Бекерт не только и был убийцей, но ещё и пытался подставить собственного сына. А посвящается это Стилу, Лумису и братьям Горт, Джордану и Такеру.

Хардвик резко хохотнул:

— Богато работаешь воображением.

— Я лишь говорю: возможно, всё так и было. Доказательств у меня нет.

— Выглядит… дьявольски, — поморщился Хардвик. — Если ты прав, тот, кто всё это затеял, не испытывал ни малейших угрызений совести — ни из‑за убийств, ни из‑за того, что Кори может провести остаток жизни в тюрьме. И всё это лишь ради того, чтобы испортить Бекерту жизнь? Несоразмерно звучит.

— Даже если я ошибаюсь насчёт мотива или в том, что Бекерт был конечной жертвой, факт остаётся фактом: минимум семь человек мертвы, и убил их какой‑то злобный ублюдок.

Между ними повисла пауза, разорванная звонком телефона Гурни.

На экране высветилось: Торрес.

Гурни остановился и ответил.

Голос Торреса был приглушённым и взволнованным:

— Новая подача в бейсболе. Клайн только что вышел на связь с Бекертом. Он хочет сдаться полиции.

— Когда?

— Сегодня. Конкретика — как скоро мы согласуем условия.

— Условия?

— Бекерт требует присутствия определённых людей — как свидетелей, которым он доверяет. Говорит, что не желает, чтобы с ним вышло то же, что с Терлоком.

— Кто эти свидетели?

— Его жена Хейли; богатый политический спонсор по имени Марвин Гелтер; шериф Клутц; мэр Шакер; и капитан нью‑йоркской полиции, о котором вы меня спрашивали.

— Целый комитет. Где он хочет сдаться?

За секунду до ответа Торрес замялся:

— В том месте, где он находился с тех пор, как исчез из поля зрения.

— Это не совсем ответ.

— Знаю. Простите. Клайн проинформировал ограниченный круг и потребовал полной конфиденциальности — никаких подробностей никому. Он упомянул именно вас.