Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 8)

— Понимаете, к чему я? Чистейшая ахинея! — Гелтер кипел. — Сознаёте, с чем столкнулась цивилизация? Подстрекательская дрянь, которую извергает из себя этот маленький самодовольный засранец…

Он осёкся, когда к нему подошла Триш — торопливая и встревоженная:

— Тебе звонят на домашний.

— Прими сообщение.

Она замялась:

— Это Делл Бекерт.

Выражение лица Гелтера изменилось.

— А, ясно. Ладно. Полагаю, стоит ответить.

С этими словами он исчез за одной из дверей в задней стене. Триш широко улыбнулась:

— Надеюсь, вы любите азиатскую веганскую кухню. Я нашла самого симпатичного молодого камбоджийского шеф-повара. Мой маленький мастер вока.

7.

Дорогу домой они почти целиком провели в молчании. Ночью в машине Мадлен редко заводила разговоры. Со своей стороны, он старался не отчитывать те светские затеи, в которые она его втягивала, а сказать о вечеринке у Гелтеров что-то положительное у него не получалось. Уже у двери прихожей, выходя из машины, Мадлен нарушила тишину:

— С какой стати им держать телевизор включённым весь вечер?

— Ирония в духе постмодерна? — предположил Гурни.

— Будь серьёзен.

— Серьёзно, понятия не имею, зачем Триш делает что-либо. Я не уверен, кто она на самом деле. Не думаю, что за упаковкой многое разглядишь. Марв, возможно, не глушит телевизор, чтобы оставаться злым и всегда правым. Желчный маленький расист.

— Триш говорит, что он финансовый гений.

Гурни пожал плечами:

— В этом нет противоречия.

Лишь когда они вошли в дом, и он принялся варить себе кофе, она заговорила снова, с тревогой глядя на него:

— В тот момент... когда офицер...

— Был застрелен?

— С тобой... всё было в порядке?

— Более или менее. Я знал, что это произошло. Так что само видео не стало шоком. Просто... потрясло.

Её лицо посуровело.

— И это они называют новостями. Информацией. Настоящее убийство на экране. Что за способ завоевать аудиторию! Продавайте ещё больше рекламы! — Она покачала головой.

Он предположил, что часть её гнева и впрямь была вызвана лицемерием медиабизнеса, построенного на прибыли. Но подозревал, что большая его доля питалась источником куда более личным — ужасом от того, что она увидела гибель полицейского, человека такой же профессии, как её собственный муж. Цена её способности к глубокому сопереживанию заключалась в том, что чужая трагедия легко становилась её собственной.

Он спросил, не поставить ли чайник для чая.

Она покачала головой:

— Ты действительно собираешься во всё это ввязываться?

С некоторым усилием он выдержал её взгляд.

— Всё так, как я говорил тебе раньше. Я не могу принимать никаких решений, пока не узнаю больше.

— Какая информация поможет... — Её вопрос прервал звонок его мобильного.

— Гурни слушает, — отозвался он. Хотя прошло уже четыре года с тех пор, как он покинул отдел убийств нью-йоркской полиции, манера отвечать на звонки не изменилась.

Хриплый, ехидный голос на другом конце провода не нуждался в представлении:

— Получил твоё сообщение, будто ты ищешь информацию по Уайт-Ривер. Типа чего? Дай ориентир, чтобы я мог направить тебя к тому сорту дерьма, который ты имеешь в виду.

Гурни привык, что звонки Джека Хардвика стартуют с едких выпадов, и научился их игнорировать.

— Шеридан Клайн нанес мне визит.

— Сам этот сукин сын прокурор? И чего он хотел?

— Хочет, чтобы я нанялся временным штатным следователем.

— По какой части?

— Расследование стрельбы в полицейского. По крайней мере, так он говорит.

— Есть причина, по которой обычный детективный отдел полиции Уайт-Ривер с этим не справится?

— Насколько знаю, нет.

— С какого чёрта он туда лезет? Это не его поляна. И почему ты?

— Вот именно вопрос.

— Как он это объяснил?

— Город на грани хаоса. Нужно срочно провести серьёзные аресты. Принять все меры к пресечению деятельности. Нет времени на разборки. Задействовать все силы. Самых лучших и талантливых. И прочая такая же песня.

Хардвик помолчал, затем с подчеркнутой гадливостью прочистил горло:

— Странный звук. Характерный запах конского навоза. На твоём месте я бы внимательней смотрел, куда ступаю.

— Прежде чем куда-то ступить, я хочу узнать больше.

— Это всегда здравая мысль. Так чего ты хочешь от меня?

— Всё, что сможешь быстро достать. Факты, слухи — вообще что угодно. О политике, о застреленном полицейском, о департаменте, о самом городе, о давней истории с Лакстоном Джонсом, об Альянсе защиты чернокожих. Всё, что угодно.

— Тебе всё это было нужно ещё вчера?

— Завтра будет достаточно.

— Ну да, ты же не слишком многого просишь, а?

— Я стараюсь этого избегать.

— Чрезвычайно любезно с твоей стороны, — проворчал Хардвик и высморкался буквально в дюйме от трубки. Гурни так и не понял, то ли у того хронические проблемы с пазухами, то ли он попросту наслаждается отвратительными звуковыми эффектами.

— Ладно, сделаю пару звонков. У меня заноза в заднице, зато душа щедрая. Ты свободен завтра утром?

— Постараюсь освободиться сам.

— Встретимся в Диллуиде. У Абеляра. В девять тридцать.

Завершив разговор, Гурни снова повернулся к Мадлен, вспомнив, что она как раз собиралась о чём-то его спросить.

— О чём ты говорила перед тем, как зазвонил телефон?

— Ничего такого, что не могло бы подождать до завтра. День выдался длинным. Я пойду спать.

Его подмывало последовать за ней, но вопросы о ситуации в Уайт-Ривер не давали покоя. Допив кофе, он принёс из кабинета ноутбук и поставил его на стол в уголке для завтрака. Пододвинул стул и набрал в поисковике: «Уайт-Ривер, Нью-Йорк». Просматривая результаты в надежде на статьи, которые он мог упустить, он отметил несколько пунктов: