Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 19)

— Почему она пришла именно к вам?

— Сослалась на мою работу по другому делу.

— Какую работу?

— Я помог оправдать женщину, которую коррумпированный полицейский обвинил в убийстве.

— И какое это имеет отношение к нынешнему делу?

— Понятия не имею.

— В самом деле? Совсем никакого?

— Я настроен смотреть на всё непредвзято.

Бекерт долго удерживал взгляд Гурни:

— Нам нужен этот телефон.

— Я знаю.

— Она отдаст его добровольно или нам придётся брать ордер?

— Я поговорю с ней. Если смогу убедить — это лучший вариант.

— Займитесь этим. Тем временем Джадд получит ордер. На случай, если понадобится.

Терлок, который до этого разминай пальцы и разглядывал костяшки, кивнул.

— Хорошо, — сказал Бекерт. — На этом пока всё. И последнее слово. Процедура — ключ к успеху. Отсутствие выстроенной процедуры рождает хаос, хаос ведёт к провалу, а провал — не вариант. Вся коммуникация идёт через Джадда. Он — центр притяжения. Всё течёт к нему и всё исходит от него. Вопросы?

Вопросов не было.

Гурни показалось это странным, ведь обычно такую центральную роль исполняет директор по информационным технологиям — в данном случае Марк Торрес. А бюрократическая жёсткость редко бывает эффективна. Но эта потребность в контроле очевидно вытекала из самой сути личности Бекерта, и Гурни не желал ещё сильнее обострять с ним отношения, поднимая этот вопрос. По крайней мере, не сейчас.

14.

Клайн и Гурни вышли из здания плечом к плечу и молча дошли до своих машин. Клайн, оглянувшись по сторонам с видом человека, которого могут подслушивать, наклонился ближе:

— Хочу кое-что прояснить, Дэвид. Не хочу, чтобы у тебя сложилось впечатление, будто я с тобой не до конца откровенен. На встрече ты сказал, что не мог попросить у Ким Стил телефон, потому что у тебя на тот момент не было официального статуса по делу. По сути, по этой же причине я не сообщил тебе, что она обращалась ко мне. Понимаешь деликатность ситуации?

— Та же деликатность, которая помешала тебе рассказать об этом Бекерту?

— Я немного потянул с этим, — в основном из уважения к опасениям Ким. Но одно цепляется за другое. Даже самые благие намерения способны создать проблемы.

— Например?

— Сам факт, что вообще возникла задержка. Если это всплывёт, может показаться, что я разделяю недоверие Ким к департаменту. Вот почему я поступил именно так, а не из желания ввести тебя в заблуждение. Кстати, то, как ты обошёлся с телефонной темой на собрании, было идеально.

— Это была чистая правда.

— Разумеется. А правда — штука полезная. Чем её больше, в разумных пределах, тем лучше.

На лбу Клайна выступили бисеринки пота. С их первой встречи — ещё в самом начале дела Меллери — Гурни отметил в Клайне два слоя: внешний — уверенного политика, уже видящего перед собой «золотое кольцо», и внутренний — испуганного маленького человечка. Удивляло то, как этот страх, кажется, рос.

Клайн снова огляделся и взглянул на часы:

— Ты заметил на встрече что-нибудь неожиданное?

— Меня зацепила идея о возможном третьем участнике.

— И как ты это оцениваешь?

— Говорить рано.

— Твой следующий шаг?

— Хочу собрать больше информации.

— Например, какой?

— Хочешь, я пришлю список по электронной почте?

— Так удобнее.

Он достал телефон, пару раз коснулся экрана:

— Пошла запись.

— Мне нужны: рапорт о происшествии; фотоматериалы с места; копии тех видео, что мы только что смотрели; баллистическое заключение; биография жертвы; криминальная история Джордана и Тукера; всё, что ты сможешь вытянуть из Бекерта насчёт его информаторов; и я хотел бы понимать, откуда у него такая явная ненависть к Джордану и Тукеру.

Клайн отключил запись:

— На последнее отвечу сразу. Сильная сторона Бекерта как полицейского — его страсть к порядку. Он видит в Джордане, Тукере и во всём BDA проводников анархии. Делл Бекерт и BDA — как материя и антивещество: столкновение, которое вот-вот рванёт.

По дороге домой Гурни думал о двух вещах. Первая — очевидная тревога Клайна. Это намекало на недоверие к тому, как департамент и лично Бекерт ведут дело. Он задавался вопросом, не кроется ли причина глубже, чем загадочное сообщение в телефоне. Вторая — мотоцикл, который с самого выезда из Уайт-Ривер держался ярдах в ста позади его «Аутбэка».

Он снизил скорость с семидесяти до шестидесяти — мотоцикл сделал то же. Увеличил до семидесяти пяти — результат повторился.

Спустя несколько минут, миновав знак о зоне отдыха в миле впереди, мотоцикл перестроился в левую полосу и быстро поравнялся с «Аутбэком». Мотоциклист, с лицом закрытым шлемом, вытянул руку с золотым значком детектива и указал на приближающийся съезд.

Зона отдыха оказалась всего лишь несколькими парковочными местами, перед небольшим кирпичным строением, с парой туалетов, отделённая от шоссе полосой разросшихся кустов. Когда мотоцикл остановился в двух шагах, поскольку вокруг никого не было, Гурни переложил "Беретту" из бардачка в карман куртки.

Мотоциклист снял шлем — и Гурни с удивлением узнал Марка Торреса.

— Извините, если показалось, будто я за вами следил. Мы с женой живём рядом, в Ларватоне. Следующий съезд.

— И?

— Хотел с вами поговорить. Не уверен, что правильно обращаться к вам напрямую и конфиденциально, как сейчас. Не люблю обходить официальные каналы — всё должно проходить через заместителя шефа Терлока, — но решил, что это допустимо, раз мы уже встречались.

— Встречались?

— Вы, вероятно, не помните: пару лет назад я был на вашем семинаре в академии по методике расследований. Это было действительно впечатляюще.

— Рад, что понравилось, но…

— Перейду к сути.

Он поморщился, будто это доставляло физическую боль:

— Дело в том, что… у меня словно что-то не сходится в голове по этому делу.

Гурни выждал, пока по другую сторону кустов с рёвом пронесутся несколько тяжёлых грузовиков:

— В каком смысле?

— Полгода назад меня перевели из патруля в бюро расследований. Быть назначенным на такое громкое дело, когда ставки так высоки… — он покачал головой. — Честно говоря, мне не по себе.

В его речи звучал лёгкий акцент.

— Из-за ответственности? Или из-за чего-то другого?

Торрес замялся:

— Я вроде как директор по информационным технологиям, и в то же время — не вполне. Похоже, шеф Бекерт реально рулит расследованием. К примеру, его зацикленность на Джордане и Тукере — будто он убеждён в их виновности. А я не вижу достаточной базы, чтобы быть настолько уверенным. Большая ли это ошибка — говорить вам об этом напрямую?

— Зависит от того, чего ты хочешь.