Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 102)
— Да.
— Кто?
— Не твоя мачеха. С ней всё в порядке. Если вдруг переживаешь.
Пэйн не отреагировал. Он провел тыльной стороной ладони по глазам. — Теперь можно вернуть мой телефон?
Гурни проигнорировал вопрос: — Итак… если я открою твою адресную книгу… какой номер мне набрать, чтобы взорвать последний заряд динамита?
— Что?
— Последний заряд. Если бы я захотел его подорвать…
— О чем, черт возьми, вы говорите?
Гурни пожал плечами: — Сработало же с динамитом в корзинах с петуниями. Значит, должно сработать и с тем, что в доме.
Пэйн уставился на него, и выражение лица стало трудно читаемым.
— Тебе почти удалось, — продолжил Гурни. — Джон Стил, Рик Лумис, Марсель Джордан, Вирджил Тукер, Джадд Терлок, Блейз Лавли Джексон, Чалис Крил, Дуэйн Шакер, Гудсон Клутц, Джо Белтц и прочие звезды этого кошмарного спектакля.
— О чем вы? — вопрос прозвучал на удивление спокойно, почти небрежно.
— Десять убийств. Почти всё сошло тебе с рук. Такая скрупулезная подготовка. Такой филигранный расчет. Такой тотальный контроль. А потом ты забыл закрыть глаза. Глупейшая мелочь после такой маниакальной точности. Если бы тебе не набилось грязи под веки, ты бы не выронил телефон. А не потеряй ты телефон — уже разнес бы отца на куски.
Пэйн покачал головой: — Это вы спасли мне жизнь. Это вы доказали мою невиновность.
— Я не доказывал твою невиновность. Я доказал, что тебя подставляли.
— Игра слов. По сути — одно и то же.
— Некоторое время я тоже так думал. Моя ошибка. Эти унитазные ручки сбили меня с толку. Мне в голову не пришло, что это ты мог их подменить. Я воспринял их как доказательство того, что кто—то ловко валит вину на тебя. Из—за этого ты выглядел невинной жертвой истинного убийцы. И это сразу посеяло сомнение по поводу всех прочих улик против тебя. Возможно, самый хитроумный трюк, что мне встречался.
Пока говорил, Гурни следил за его глазами. Он давно знал: всякое внезапное движение прежде всего рождается в зрачках. Ничего похожего на готовящийся бросок он не увидел, но то, что увидел, пугало больше: нормальная гамма выражений сменилась чем—то нечеловеческим. Слово «монстр» употребляют для пущего эффекта, когда речь идет об убийцах, но сейчас оно казалось даже мягким для немигающего существа, уставившегося на Гурни.
Он крепче сжал «беретту» в кармане пиджака — и в этот момент за спиной раздался дикий, гортанный вопль. Что—то метнулось мимо, впечатав Пейна в кузов «Камри». Лишь через миг Гурни осознал: Хейли Бовилл Бекерт, обезумев от ярости, колотила Пейна кулаками и ногами, визжа: — Ты мерзкий маленький ублюдок!
Гурни вытащил оружие, быстро оценил ситуацию и решил, что безопаснее дождаться подходящего момента, чем пытаться обезвредить Пейна немедленно.
Это решение оказалось ошибкой.
Дав Хейли выдохнуть последний хрип бешеной ярости, Пэйн развернул её, ухватил за шею и, с ошеломляющей стремительностью потащил назад — прочь от машины, к кромке поляны. В тот же миг в свободной руке у него блеснул девятимиллиметровый «Глок».
Гурни остался там, где стоял, положил руку с пистолетом на крышу «Камри» и выжидал немного, когда голова Пейна появится на линии огня.
— Всё кончено, Кори. Не усугубляй: - произнёс он ровно.
Пэйн промолчал. Казалось, он прекрасно понимал цель Гурни. Он прикрывал себя телом Хейли безукоризненно и рывками дёргал её голову из стороны в сторону, так что любой выстрел превращался в серьезный риск.
— Отпусти её, Кори, — повторил Гурни. — И брось пистолет. Чем дольше тянешь, тем хуже будет.
Поразительно — или, пожалуй, закономерно, если учесть природу RAM-TV, — как оператор с камерой встал в точку, замкнув треугольник, где двумя вершинами были Гурни и Пэйн. Щёлкнув Гурни для крупного плана, он неторопливо перевёл объектив на Пейна с его заложницей.
— Чем дольше ты удерживаешь её, — сказал Гурни, — тем неприятней всё обернётся.
Пэйн расхохотался:
— Всё к лучшему. Всё к лучшему.
Говорил он не с Гурни. Он смотрел в камеру. А значит — разговаривал с Бекертом, который наблюдал трансляцию в доме.
Неприглядная истина, до которой Гурни докопался — в том числе благодаря новёхонькой спутниковой тарелке на углу дома, — заключалась в следующем: пока Пэйн держал Бекерта в плену на Холме Вознесения, он заставлял его глядеть RAM-TV и созерцать собственную гибель — как шоу в прайм-тайме.
— Всё к лучшему! — повторил Пэйн, растянув рот в улыбке для камеры; глаза у него были мёртвые, акульи. — Всё к лучшему. Это ты сказал после того, как убил мою мать. Ты назвал её никчёмной наркоманкой. Ты уверял, что её смерть от наркотиков, которые сам ей подсунул, — к лучшему. А потом заменил её этой мерзкой, вонючей сукой. Ты осмелился заменить её этой гнилой, раковой шлюхой. Всё к лучшему!
Он зло дёрнул головой Хейли — и продолжил уже прямо в объектив:
— Вы подставляли слабых, испуганных — лишь бы вычистить ваши улицы. Ваши, слышишь? Отправляли беспомощных подыхать в тюрьме. Всё к лучшему. Девушку, которую я любил, ты засадил в адскую дыру, где её изнасиловали и убили. Всё к лучшему. Из‑за тебя мелких торчков валили на улицах за «сопротивление аресту». Всё к лучшему.
Он впился в камеру нечеловеческим взглядом:
— И я поступлю так же. Каков отец — таков и сын. Я вгоню пулю в башку этой шлюхе. Всё к лучшему. С днём матери, сука!
Гурни выбежал из‑за «Камри», пальнул в воздух из «беретты» и выкрикнул:
— Сюда, подонок!
Пейн убрал пистолет от виска Хейли, и направил его в сторону Гурни — и почти в ту же секунду послышался тяжёлый металлический лязг, слившийся с сухим хлопком винтовочного выстрела из леса на дальней стороне поляны. Пистолет вылетел из руки Пейна. На миг окаменев от удивления, он толкнул Хейли к Гурни — и, как спринтер со стартовых колодок, рванул в темнеющие заросли болиголова. Не прошло и минуты, как ту часть леса заполнил зловещий вой — он нарастал, становился яростней, и внезапно оборвался, превратившись в глубокое, дикое рычание, пока пронзительный свист не срезал всё до мёртвой тишины.
И именно тогда из дома вышла группа спецназа, ведя осунувшегося Делла Бекерта — глаза ввалились. К животу у него скотчем были примотаны три шашки динамита и телефонный детонатор. Руководитель группы тут же связался со службой безопасности штата Нью‑Йорк, чтобы удостовериться: среди подтягивающихся сил есть специалист по взрывчатке. А пока супруги переговаривались на расстоянии — взгляды их были безнадёжны.
Хардвик вышел на поляну из ближнего леса, неся свой АК‑47. Когда подошёл достаточно близко, Гурни небрежно бросил:
— Так что это была за показуха в духе вестерна?
Хардвик оскорблённо дёрнул подбородком:
— Прошу прощения?
— Выбил пистолет из рук Пейна. Так не делают.
— Знаю.
— Тогда зачем пытался?
— Я не пытался. Я целил ему в голову — и промахнулся.
Издалека потянулись сирены — будто сразу со всех сторон. Хардвик поморщился:
— Сейчас начнётся классическая групповуха.
Солнце уже давно спряталось за низкой грядой облаков. Порыв холодного ветра прошёл по поляне, и вслед за ним хлынул дождь, превращая ковёр из опавших петуний в миллионы малиновых брызг — словно сам дождь стал кровью.
Эпилог
Классический скандал, предречённый Хардвиком, в самом деле разверзся во всю силу. В версии событий, которой потом кормили СМИ, в деле Уайт‑Ривер с его запутанной развязкой не нашлось героев с чистыми руками. Типичные заголовки кричали: «Колоссальное фиаско правоохранителей». Один из самых едких новостных блогов окрестил это «фатальным провалом». В выпусках RAM-TV, посвящённых кровавой развязке, звучала формулировка: «Резня на Холме Вознесения».
Окружной прокурор Клайн провалил экзамен. Его настойчиво изображали человеком, чьи многочисленные ошибки привели к катастрофе. Неустанно негативный пресс, шепот о нервном срыве на месте трагедии и нарастающее общественное давление — всё это лишило Клайна союзников, а затем и кресла.
Опрометчивый союз Кори Пейна с близнецами Горт окончился так, как и должен был, — печально. Его останки, разодранные питбулями Гортов, нашли в сосновой гуще у подножья Холма Вознесения. Манипулируя близнецами — чтобы те убрали Терлока и дали динамит для его плана отправить отца прямиком на тот свет, — он, похоже, переоценил степень их доверия. Теле‑психологи неделями жевали на ток‑шоу его травмированное детство и мрачные мотивы. Появилась книга «Слепая месть». Сняли фильм.
Горты и их собаки исчезли. Вопросы без ответов — об их бегстве и их злополучном союзе с Пейном — породили горы таблоидных заметок. Периодически всплывали рассказы туристов, будто те сталкивались с близнецами в глухих лесах; байки щекотали нервы, но вещественных подтверждений не было. Казалось, они, подобно зловещей природной силе, слились с дикой местностью, всегда считавшейся их настоящей стихией.
Список погибших на Холме Вознесения вырос до четырёх: через неделю в больнице от широкой инфекции умер Марвин Гелтер.
Члены Альянса защиты чернокожих, временно оставшиеся без лидера, воздержались от любых заявлений. Того же принципа придерживался и Карлтон Флинн, видимо, не сумевший выжать из дела достаточно провокационного политического сока.
Роль Гурни оценили сдержанно, но в целом благожелательно: отметили его точную диагностику ситуации и бесстрашное противостояние Кори Пейну. Особенно Хейли Бекерт — она публично подчеркнула, как настойчиво он пытался вразумить Клайна относительно происходящего на Холме Вознесения.