Джон Вердон – Не буди дьявола (страница 97)
Так как же…
И тут, вздрогнув, Гурни понял.
Стреляли не с улицы.
Кто-то был здесь, в комнате, вместе с ним.
Гурни понял это, потому что услышал.
Чье-то дыхание.
Всего в нескольких футах от себя.
Мерное, спокойное дыхание.
Глава 49
Крайне рациональный человек
Посмотрев туда, откуда исходил звук, Гурни в лунном свете увидел черный прямоугольник открытого люка. На дальнем конце люка была видна слабая тень – видимо, там кто-то стоял.
Действительно стоял. Послышался хриплый шепот.
– Сесть за стол, детектив. Руки на голову.
Гурни невозмутимо подчинился.
– У меня есть вопросы. Отвечать надо сразу. Понял?
– Понял.
– Если ты отвечаешь не сразу, я подумаю, что ты лжешь. Понял?
– Да.
– Хорошо. Вопрос первый. Клинтер придет?
– Я не знаю.
– По телефону ты сказал ему не приходить.
– Да.
– Ты думаешь, он все равно придет?
– Возможно. Я не знаю. Он непредсказуемый человек.
– Это правда. Продолжай говорить правду. Пока ты говоришь правду, ты жив. Понял?
– Да. – Голос Гурни звучал спокойно, как часто бывало в экстремальных ситуациях, но внутри он был полон страха и гнева. Страха за будущее и гнева на себя за столь самонадеянный просчет.
Он предположил, что Добрый Пастырь придет ко времени предполагаемой встречи, которое он, Гурни, сам обозначил в разговоре с Ким, и появится в хижине за два-три часа до полуночи. В суматохе фактов, вопросов и догадок, кружившихся у него в голове, он не предположил той очевидной возможности, что Добрый Пастырь придет в хижину раньше – может быть, даже часов за двенадцать.
О чем, черт возьми, он думал? Что Добрый Пастырь мыслит логически, а в хижину разумно прийти за несколько часов до полуночи? Поэтому он так и поступит, решено, двигаемся дальше? Боже, какой идиотизм! Гурни сказал себе, что он всего лишь человек, что все ошибаются. Но от этого его ошибка не стала менее смертельной.
Хриплый полушепот стал громче:
– Ты надеялся выманить меня сюда? Застать врасплох?
Точность этой догадки пугала.
– Да.
– Это правда. Хорошо. Пока живешь. Теперь про твой разговор с Клинтером. Ты веришь в то, что ему сказал?
– Об убийствах?
– Разумеется, об убийствах.
– Да, верю.
Несколько секунд в ушах Гурни звучало дыхание незнакомца.
Затем последовал вопрос – столь тихий, что он был едва ли громче дыхания.
– Какие еще у тебя мысли?
– Сейчас моя единственная мысль: ты меня убьешь?
– Разумеется. Но чем больше правды ты мне скажешь, чем дольше проживешь. Все просто. Понял?
– Да.
– Хорошо. Теперь расскажи мне, что ты думаешь об убийствах. Что ты думаешь на самом деле.
– У меня в основном вопросы.
– Какие вопросы?
Гурни про себя гадал, что такое этот хриплый шепот – результат какой-то болезни или способ скрыть свой подлинный голос. Скорее, второе. Выводы из этого предположения могли представлять интерес, но прежде нужно было подумать о том, как остаться в живых.
– Мне интересно, сколько еще людей ты убил, кроме тех, о ком мы знаем. Вероятно, немало. Я прав?
– Конечно.
Гурни был поражен откровенностью этого ответа и на мгновение испытал надежду, что собеседника удастся вовлечь в диалог, и тот из гордости разболтает свои злодеяния. В конце концов, у социопатов есть эго, им нравится жить в эхокамере собственных рассказов об их силе и жестокости. Возможно, ему удастся разговорить незнакомца и таким образом увеличить окно вероятности для вмешательства извне.
Но он тут же увидел оборотную строну своей надежды: незнакомец говорил откровенно лишь потому, что ничем не рисковал. Потому что скоро Гурни будет убит.
Хриплый шепот теперь изображал мягкость:
– Что еще тебе интересно?
– Мне интересно узнать про Робби Миза и его связь с тобой. Мне интересно, что он делал сам, а что исходило от тебя. Мне интересно, почему ты убил его именно теперь. Мне интересно, думал ли ты, что кто-то поверит в его суицид.
– Что еще?
– Мне интересно, правда ли ты пытался сделать Макса Клинтера обвиняемым в убийстве Рут Блум или это была просто глупая шутка.
– Что еще?
– Мне интересно, думал ли ты, что посту на странице Рут Блум поверят.
– Что еще?
– Мне интересно, что произошло с моим амбаром, – Гурни старался говорить, пока мог, делая по возможности большие паузы. Как бы то ни было, чем дольше он продержится, тем лучше.
– Не молчи, детектив.
– Мне интересно, кто установил маячки на наших машинах. Мне интересно, маячок на машине Ким – это твоя идея или Робби? Пакостника Робби?
– Что еще?
– Кое-что ты сделал очень умно, а кое-что – очень глупо. Мне интересно, ты сам знаешь, где что?
– Провоцировать меня бессмысленно, детектив. У тебя что, закончились мысли?
– Мне интересно дело Душителя из Уайт-Маунтин. Очень странное дело. Ты с ним знаком? Там есть интересные детали.
Повисло долгое молчание. Время означало надежду. Время давало возможность подумать, может быть, даже дотянуться до “беретты” на столе у Гурни за спиной.