Джон Вердон – Не буди дьявола (страница 90)

– Вы ведь слышали новости?

Ким замерла.

– Какие новости?

– Новое убийство: жена одного из тех, с кем ты беседовала. Лила Стерн.

– О боже, нет! – Ким схватилась за край раковины.

– Это по радио сказали? – спросил Гурни.

– Нет, прочитал в интернете. В Гугл-новостях.

– А что сообщают? Какие подробности?

– Только то, что ее убили этой ночью ножом для колки льда, в сердце. “На место происшествия приехала полиция, возбуждено уголовное дело. Чудовище сорвалось с цепи”. Много эмоций, мало фактов.

– Черт, – пробормотал Гурни.

Напоминание об этой смерти каким-то образом усугубило чувство потери контроля над стремительным развитием событий.

Ким казалась совсем потерянной.

Гурни подошел к ней, положил руки ей на плечи. Она в ответ обняла его так горячо, что он удивился. Потом глубоко вздохнула и отступила назад.

– Со мной все в порядке, – ответила она на незаданный вопрос.

– Хорошо. Потому что к вечеру нам обоим нужно быть в рабочем состоянии.

– Я знаю.

Кайл нахмурился:

– В рабочем состоянии? Зачем это?

Гурни объяснил так спокойно и взвешенно, как смог, в чем состоит его план и как он связан с жучками в квартире Ким. Он понимал, что пытается представить этот план более последовательным, чем тот был на самом деле. И в душе гадал, кого же он пытается убедить – себя или Кайла.

– Сегодня вечером? – недоверчиво переспросил Кайл. – Вы собираетесь сделать это сегодня вечером?

– На самом деле, – сказал Гурни, вновь ощущая, с какой страшной быстротой летит время, – нам нужно ехать в Сиракьюс как можно скорее.

Кайл был очень встревожен.

– А вы хоть… подготовились? Ведь это целое представление. Вы подумали, что собираетесь говорить: что должен подслушать Пастырь?

Гурни снова постарался говорить убедительно.

– Я вижу это так (хотя, конечно, тут нужно будет импровизировать): мы войдем в квартиру Ким, обсуждая нашу сегодняшнюю встречу с Руди Гетцем. Ким будет говорить мне, что она хочет прекратить выпуск программы на РАМ-ТВ. Я же буду настаивать, что ей не стоит торопиться, что программу надо продолжать.

– Подожди, – сказал Кайл, – а зачем это говорить?

– Я хочу, чтобы Пастырь считал главной угрозой меня, а не Ким. Путь он поверит, что она хочет прекратить выпуск программы, а основное препятствие – это я.

– Это все? Весь план?

– Нет, не все. По моему замыслу, в разгар нашего с Ким спора об “Осиротевших” у меня должен зазвонить телефон. Якобы мне звонит Макс Клинтер. И у того, кто слышит мою часть разговора – а большего через жучки и не подслушать, – должно создаться впечатление, что Макс добыл какие-то сведения, позволяющие вычислить Доброго Пастыря. Возможно сведения, дополняющие мои собственные догадки. У того, кто подслушивает, должно создаться ощущение, что мы с Максом абсолютно уверены в том, что вычислили Доброго Пастыря и завтра вечером встречаемся в хижине Макса, чтобы сверить информацию и разработать план действий.

С минуту Кайл молчал:

– То есть… ты хочешь, чтобы он… что? Пришел в хижину Клинтера… чтобы тебя убить?

– Если мои расчеты верны, он решит, что у него есть возможность, не рискуя, устранить серьезную угрозу.

– А вы… – Кайл поглядел на Гурни, потом на Ким, потом снова на Гурни. – Вы все это время будете… просто импровизировать?

– В нашем случае это единственный выход. – Гурни посмотрел на настенные часы. – Нам пора.

Ким смотрела испуганно.

– Я пойду возьму сумку.

Когда Гурни услышал, как Ким поднимается на лестнице, он повернулся к Кайлу:

– Я хочу тебе кое-что показать. – Он повел Кайла в свою спальню и открыл нижний ящик стола. – Я не знаю, во сколько сегодня вернусь. На случай, если случится что-нибудь непредвиденное… или заявится незваный гость… знай, что это здесь.

Кайл посмотрел в открытый ящик. Там лежал короткоствольный дробовик двенадцатого калибра и коробка с патронами.

Глава 43

Разговор для Пастыря

Гурни и Ким поехали в Сиракьюс каждый на своей машине. В такой сложной ситуации им показалось разумнее ехать по отдельности.

Они остановились перед невзрачным домом, половину которого занимала квартира Ким, и Гурни еще раз прошелся по плану. Сам он все больше чувствовал, насколько этот план получился вялым и вымученным. В сущности, никакой и не план, а так, слабенькая театральная сценка. Но нельзя было, чтобы его сомнения увидела Ким – не дай бог, они ей передадутся. Если ее еще больше растревожить, она впадет в ступор. И в любом случае ничего, кроме этой убогой сценки, он предложить не мог.

Гурни добавил с максимально уверенной улыбкой, какую только мог выжать:

– Что бы я ни сказал, реагируй так, будто все по-настоящему. И, насколько возможно, проявляй свои настоящие чувства. Расслабься и отвечай на мои реплики. Хорошо?

– Вроде да.

– И еще: достань телефон и держи его наготове. В какой-то момент я подам тебе сигнал и ты наберешь мой номер – у меня зазвонит телефон, и я разыграю разговор с Клинтером. Все, что нужно придумать, я придумаю сам. Ты играешь саму себя. Теперь все.

Он усмехнулся и подмигнул ей. И тотчас же пожалел. Эта фальшивая бравада ввела в ступор его самого.

Ким сглотнула, открыла дверь в крохотный тамбур, затем отперла квартиру. Сквозь узкий коридор провела Гурни в гостиную. Он обвел взглядом раскладной диван, дешевый кофейный столик, пару потрепанных кресел, около каждого – по хрупкому торшеру. Все было в точности таким же, как и в прошлый раз, вплоть до грязного оттенка ковра, протертого посередине.

– Садитесь, Дэйв, я сейчас приду, – сказала Ким.

Голос ее звучал совершенно естественно. Она прошла по коридору и вошла в ванную, громко хлопнув дверью.

Гурни походил по комнате, высморкался, несколько раз откашлялся, шумно плюхнулся на диван. Через несколько минут Ким вернулась. Оба положили телефоны на стол.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Да, горло пересохло. А что есть?

– Все что хотите.

– Тогда можно какого-нибудь сока? Если найдется.

– Думаю, да. Сейчас, секунду. – Она прошла по коридору на кухню. Гурни услышал, как стучат друг об друга стаканы, как Ким вынимает и вставляет обратно затычку для раковины.

Затем она вернулась с двумя пустыми стаканами. Один она протянула Гурни, чокнулась с ним и сказала:

– Ваше здоровье.

Потом села на диван, повернувшись лицом к Гурни.

– Спасибо, и твое тоже. Ты, я вижу, пьешь вино. Чтобы прийти в себя после истории с РАМ?

Ким глубоко вздохнула:

– Это какой-то кошмар.

Гурни откашлялся.

– Я думаю, телевидение есть телевидение.

– Вы хотите сказать, мне стоит и дальше работать с этим подонком Руди?