Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 59)

— Это имя или фамилия?

— Понятия не имею. Даже не знаю, настоящее ли. Запомнил, потому что он размалевал им все лавки на деревенской площади, пока его не схватили и не посадили.

— Есть догадки, где сейчас Джоко?

— Скорее всего, уже мертв. Невелика потеря. В мире стало одним негодяем меньше.

Гурни поблагодарил и отключился. Подумав, как ловить дилера, которого, возможно, уже нет, решил начать с ареста. Позвонил Моргану.

— Джоко? В отделе его знают — теперь под настоящим именем: Джон Смит. Большая перемена. С какой стати ты о нём спрашиваешь?

— Грег Мейсон сказал, что в пору торговли наркотиками, у него была связь с Билли Тейтом.

— Не удивлён.

— Насколько понимаю, мистер Смит нынче живёт иначе?

— В последний раз я слышал, что он ведет программу для бывших наркоманов в Олбани.

— Поделишься названием?

— Минуточку. Проверю.

Тишина растянулась на добрых пять минут. Он уже собирался завершить разговор и перезвонить, как Морган вернулся:

— Называется «Свободный и трезвый». Программа для бывших заключённых с наркотической зависимостью. — Он продиктовал адрес и номер. — Думаешь, этот парень знает что-то полезное?

— Скорее всего — нет. Но я ненавижу игнорировать возможности.

«Свободный и трезвый» занимал аккуратный таунхаус среди унылого ландшафта полузаброшенных зданий, ломбардов, винных лавок и подобных заведений. Напротив — аптека с решётками. Перед ней — две машины на домкратах без колёс. Гурни припарковал «Аутбэк» за квартал, положил за стекло табличку OFFICIAL POLICE. Хотя было близко к полудню, улица пустовала.

Стальная входная дверь, выкрашенная коричневой краской, с «глазком», который приглядевшись оказался камерой и динамиком. На кирпичной стене рядом — кнопка звонка. Он нажал; внутри резанул ухо зуммер.

Дверь открыл мужчина с приметами бывшего заключённого: развитая мускулатура, заметная даже под просторным поло; грубые тату на лице, шее, руках; настороженный пустой взгляд.

Гурни представился, объяснил, что час назад договорился с Джоном Смитом о встрече.

Лицо мужчины смягчилось, прорезалось что-то вроде застенчивой приветливости:

— Проходите.

Он провёл Гурни по тусклому коридору, с запахом хвойного моющего средства, к первой открытой двери и отступил. Комната без окон: небольшой стол, картотека, книжная полка, два стула, продавленный диван и журнальный столик с потрескавшейся столешницей. На узком столике за основным — старый компьютер и фото в рамке: двое мужчин жмут руки. Свет — от одинокой лампы под потолком.

Мужчина сел за стол и махнул рукой:

— Выбирайте.

Тогда-то Гурни и узнал голос собеседника по телефону.

— Мистер Смит, — сказал он с улыбкой. — Благодарю, что нашли время.

— Не проблема. Но, как я и говорил, Билли я не видел десять лет. И про эту безумную хронику ничего не знаю. Это не тот парень, которого помню.

— Откуда вы его знаете?

— Я был его дилером. — Сказано просто, без бахвальства и без тех оправданий, что Гурни слишком часто слышал.

— Тейт был наркоманом?

— Скорее экспериментатор. Его тянуло к краю. Знаете эти фотки — люди свешиваются с балкона, стоят рядом с крокодилом и прочее дерьмо? Это был Билли.

— То есть он сидел на чём-то?

— Таким он был и без порошков. Трезвый — ещё более чокнутый, чем под кайфом. Трезвый он походил на парней под метом. Думаю, пробовал, чтобы понять, как это на нём работает. Но мозг у него был странный. Мет, кокс — не давали ему ничего.

— Пробовал «тормоза»?

— Конечно. Окси, героин, транки. Они его приглушали — а Билли не любил тишину. Он был дикий. Пугал людей до чёртиков.

— Вас пугал?

— Меня трудно напугать. — Прозвучало как факт, а не уличная бравада.

— Он был хулиганом?

Смит помедлил:

— Я бы так не сказал. Хулиганы давят на мелких. Билли давил на всех. Просто такой у него характер.

— Угрожал вам лично?

Смит усмехнулся безрадостно:

— Матерился, бывало. Но у меня не возникало желания улаживать это кулаками.

— Почему?

— Угрозу, её надо чувствовать. А я — не чувствовал.

— Насколько он опасен?

— Любой может стать опасным. Вы коп. Вы знаете.

— По сравнению с другими, кого вы знали?

— С бандитом, который стреляет за «не так моргнул», — Билли не был таким животным. У него была своя линия.

— Линия поведения?

— Так я это видел. Только большинство — нет. Он умел, улыбаясь говорить человеку, что отрежет ему член и засунет его мамаше в задницу — будто это славная идея, и ему не терпится её воплотить.

— Пустые слова?

— Насколько знаю, все эти мужчины до сих пор при своих членах.

В соседней комнате загудел пылесос.

Смит взглянул на пластиковые часы:

— Время уборки. Большинство жильцов — на работе. Работа у нас — часть сделки. Кто без работы — обслуживает дом. — Он кивнул: — Ещё вопросы?

— Вы в курсе, что Тейт — главный подозреваемый по трём убийствам?

— Видел по телевизору.

— Удивило?

— Быть Билли означает, что на тебя будут падать подозрения во всех неприятностях, происходящих поблизости. Но если это он — значит, у него в голове что-то переключилось.

— Если вспомните, сможете назвать кого-то ему близкого?

Смит покачал головой:

— У него не было «близких».

— Есть идеи, где он мог бы залечь, если б понадобилось?

— Когда-то у него были отношения с мачехой. Может, и сейчас есть.