Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 43)

— Достаточно порядочный. Слишком любит загородный клуб. Слишком любит односолодовый скотч. Печальные эпизоды вам, полагаю, известны. Не повезло, что попался — особенно для человека его статуса. Многим беспечным пьяницам это сходит с рук снова и снова. Мужчины бывают куда хуже, чем Фэллоу. Жизнь несправедлива.

— Что можете рассказать о Дэнфорде Пиле?

— У. Дэнфорд Пил Третий, если официально, далеко не так прост, как Фэллоу. В детстве выглядел вполне нормальным мальчиком. Потом его отправили в чванливую частную начальную школу — и ген ледяного высокомерия Пилов дал ростки. В старших классах стало ещё хуже. Вернувшись из Принстона, он сократил христианское имя «Уильям» до вычурной буквы и настоял, чтобы к нему обращались по второму имени. Плюс заразился семейной болезнью — навязчивостью. Единственное положительное, что можно о нём сказать: он, возможно, не столь чудовищен, как его покойный отец, Элтон Пил, самый холодный человек, которого я встречала. Хотя, возможно, Дэнфорд просто лучше это скрывает.

— Звучит очаровательно.

— Пилы — одна из старейших нью-йоркских фамилий. Состояние сделали на кораблестроении и работорговле. Владели заповедником Роллинг-Хиллз — когда-то одним из крупнейших частных владений штата, — а ещё дюжиной эксклюзивных похоронных домов и кладбищ для тех, кто хочет быть похороненным «среди своих». Пилы по богатству были ровней Расселам и часто шли с ними рука об руку — там, где это обещало выгоду.

— Соучастники?

— Ходило немало тёмных слухов.

— Значит, Дэнфорд очень богат?

— Не по меркам Ларчфилда. Большую часть семейного состояния и объектов коммерческой недвижимости Пилы потеряли из-за Чарльза Понци - мошенника безукоризненного происхождения. Жадность одновременно двигала и рушила их богатство. Дэнфорд унаследовал остатки — и ничем их не приумножил. Как многие, кому дано много, он обижен, что ему дали «слишком мало».

— Ценю вашу откровенность, — сказал Гурни.

— Вы хотите сказать, вас удивляет, что «служительница Божья» говорит о соседях за их спиной. Почти всё, что я сказала вам, я уже говорила им в лицо и готова повторить. В мире полно людей, мечтающих всем нравиться, детектив, но я не из их числа. Я верю, что мой Создатель послал меня говорить неприятную правду.

Она взглянула на старинные часы на каминной полке:

— Ещё вопросы?

— Ваше мнение о Чандлере Асперне?

Она скривила губы, как от кислого лимона:

— Чандлер — лишь жалкая имитация Ангуса. Та же жадность и безжалостность, но половина ума и ни капли обаяния.

— А Дарлин Тейт?

— На первый взгляд — похотливая пьяница. На второй — похотливая пьяница.

— Из вашего тона я понял, что преподобного Ганта вы не жалуете. Есть особые причины?

Рассел разомкнула пальцы, наклонилась вперёд, медленно потерев ладонями голени, словно собирая мышцы в кулак. Голос её ударил, как таран:

— Сайлас Гант — вирус в сердце христианства. Ходячая, говорящая злокачественная опухоль. Он проповедует расизм, ненависть, оружие и насилие, будто это высшие добродетели. Его «служение» — уродливая насмешка.

— Что ему это даёт?

— Деньги, известность, удовольствие разжигать толпу. А если толпа вырастет достаточно большая — политическую карьеру. Он будет не первым мелким демагогом, поднявшимся к вершинам на волне невежественной ярости.

— Считаете, это его цель?

— Всё, что он делает, направлено на формирование определённой паствы — возмущённых фундаменталистов, видящих зло в других, добродетель — в себе, а Библию — как тупой инструмент для раскалывания черепов. Такая группа, ведомая умным психопатом…

Она осеклась, содрогнулась от отвращения и добавила:

— С прискорбием говорю, но Ангус был одним из его крупнейших покровителей.

— В самом деле? Не сказала бы, что Ангус был особенно щедр.

Она резко рассмеялась, и Гурни вздрогнул:

— Гарантирую: в поступках Ангуса не было и тени великодушия.

Она поднялась; стул тихо скрипнул под её тяжестью:

— Надеюсь, оказалась полезной.

— Возможно, нам стоит поговорить ещё, если возникнут вопросы?

— Я всегда здесь и никогда не стесняюсь правды.

Она провела его через тёмный центральный холл к двери и распахнула её. Уже ступив на крыльцо, он замешкался:

— «Хильда» — редкое имя. Вас назвали в честь кого-то?

— Настоятельницы монастыря Уитби, Северный Йоркшир, седьмой век. По преданию, она умела превращать змей в камень.

Она сверкнула язвительной улыбкой:

— Завидую ей.

28.

Свернув с подъездной дорожки дома священника, Гурни выехал на улицу, отделявшую Сент-Джайлс от площади. Он уже нацелился на Приозёрное шоссе, как и планировал, но заметил, что из управления полицией вышли трое в кожаных мотоциклетных куртках.

Двое — здоровенные бородатые, идеальные вышибалы для шумных баров. Третий, впереди, гладко выбрит, плотного сложения. По седому помпадуру Гурни узнал Сайласа Ганта — того самого, что блистал в эфире «РАМ».

Троица направилась к мотоциклам, припаркованным у входа, надела шлемы, завела двигатели и тронулась; Гант — впереди.

Решив отложить поездку к дому Мэри Кейн, Гурни обогнул площадь со стороны управления и припарковался на место, освобождённое тройкой.

Он направился прямо в кабинет Моргана. Тот сидел за столом, с привычно озабоченным видом и телефоном в руке. Увидев Гурни, отложил трубку:

— Я как раз собирался тебе звонить. Гант только что был здесь.

— Видел, как он уезжал с парой обезьян. Чего хотел?

— «Держать меня в курсе», как он выразился. Планирует сегодня вечером «палаточное собрание с евангельским откровением» на ферме Бакмана. Сказал, охрану обеспечат братья из его «Церкви Патриархов».

— Ждёт неприятностей?

— По его словам, от местных сатанистов и богоненавистников.

— От каких ещё «сатанистов и богоненавистников»?

— Вот именно. Ещё он уведомил, что его «служба безопасности» в интересах общества займётся самостоятельными поисками Билли Тейта и всяких «подельников», поддерживающих его деятельность.

— И что ты ему ответил?

— Предупредил, чтобы не мешал официальному расследованию, что это опасно и может обернуться обвинением в воспрепятствовании правосудию.

— Его реакция?

— Сказал, что помолится, чтобы Господь особо позаботился обо мне «в последние дни».

— Это тот жуткий тип, с которым сражалась твоя жена?

Морган кивнул, уставившись в стол, словно избегая темы.

В открытую дверь постучал Словак. Морган, будто радуясь паузе, махнул:

— Как дела, Брэд?

— Есть подтверждение временной связки появления Тейта у Руби-Джун Хупер с убийством Мэри Кейн. Идея Дэйва проверить телефон Кейн на аудиозаписи сработала.

Он вынул телефон, пару раз коснулся экрана и положил его перед Морганом:

— Судя по тайм-коду, запись сделана в 2:10 ночи в день убийства Ангуса Рассела — сразу после встречи Тейта с Хупер.

Запись включилась.

(Звук) Лёгкий ветер шелестит листвой.