Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 15)
Голос — тот самый высокомерный тембр, что звучал из динамиков «Тахо». Дэнфорд Пил — на вид едва за тридцать, аккуратно уложенные светлые волосы, бледное лицо, пухлые губы.
Морган натянуто усмехнулся:
— Подойду через секунду, Дэн. Заканчиваем подготовку.
Все облачились в комбинезоны, бахилы и нитриловые перчатки и последовали за Пилом по коридору с резким запахом антисептика. В конце коридора — закрытая дверь.
Пил обернулся, голос звенел сдержанной яростью:
— Это помещение для бальзамирования тел, там же — хранилище трупов. Как только вы позвонили, я спустился из офиса и застал там полный хаос. Ничего не трогал.
Он провел их в просторное помещение, напоминающее патологоанатомическую лабораторию. Запах дезинфекции здесь был сильнее. В центре — ослепительно белый стол для бальзамирования, к нему подведены специальные коммуникации для подачи воды, вентиляции и слива; сверху — операционный свет. Вдоль стен — стеклянные шкафы; дверца одного — расколота.
Но Гурни смотрел на хранилище тел по ту сторону стола: ширина и глубина – более двух метров — нечто среднее между гигантским сейфом и промышленным шкафом. Дверь, занимавшая почти всю ширину, распахнута настежь. Внутри, на выдвижном поддоне — гроб с приподнятой крышкой. Тканевая отделка внутри — в кровавых пятнах. На кромке крышки — явные следы взлома.
— Идиоты, чертовы идиоты, — проговорил Пил, уловив направление его взгляда. — Под боковым поручнем есть защелка, но искать её, видимо, времени не нашлось. Просто взломали крышку.
Гурни поднял бровь. — У вас есть основания думать, что действовал не один похититель?
— Это же очевидно. Тело Тейта весило минимум 70 килограмм. Тележка — там же, где я её оставил, в отсеке. Значит, труп вытащили из гроба и вынесли из здания на руках. В одиночку, такое — практически нереально.
Словак почесал подбородок, карикатурно раздумывая:
— Разве что злоумышленник докатил гроб на тележке до задней двери, снял крышку, зашвырнул тело в багажник и вернул тележку на место.
Барстоу на него уставилась:
— Зачем тратить время, чтобы тележку загонять обратно?
Морган, который терпеть не мог конфликты, пресек спор:
— Сценарии — потом. — Повернулся к Пилу: — Следы взлома?
Пил указал на дверной проем в главную комнату. Рукав свитера съехал, блеснули часы, похоже, «Картье»:
— Там окно распахнуто. Раньше было закрыто.
— Закрыто и заперто?
— Возможно не заперто. Не уверен.
— Кроме сломанной крышки гроба и открытого окна что‑то еще повреждено?
— Очевидно, вот это, — Пил кивнул на разбитую стеклянную дверцу шкафа у стены.
— Чего недостает?
В голосе Пила впервые проскользнул страх:
— Пять хирургических скальпелей и один костяной молоток.
Барстоу подалась вперед:
— Опишите молоток.
— Самый тяжелый. Ручка двадцать пять сантиметров. Головка утяжелена свинцом. Ударная поверхность — узкая. Зачем вам?
— Долгая история.
Морган вернул разговор в прежнее русло:
— Что‑нибудь еще пропало или было сдвинуто?
Пил указал на пустой участок стены между шкафами:
— Вон там — какие‑то странные царапины.
Морган с Барстоу подошли ближе. На краске — нацарапанный символ: горизонтальная восьмерка с вертикальной чертой посредине. Барстоу сняла это на телефон.
— Еще что‑нибудь? — спросил Морган.
— Нет. Кроме этого — все осталось на своих местах.
Морган сжал губы и ответил тоном человека, разряжающего бомбу:
— Передаем комнату Кире. Её команда всё тщательно осмотрит. Если злоумышленники оставили следы — мы их найдем. Тем временем мне нужна полная картина — от момента поступления тела Тейта до момента, когда вы видели его в последний раз. Вы упомянули офис наверху. Обсудим там, если только не желаете продолжить в штабе полиции.
Пил долго смотрел на него, будто злость за осквернение рабочего пространства мешала мыслить, затем кивнул:
— Мой офис подойдет.
В это время Гурни заметил на шарнирном кронштейне одного из настенных шкафчиков крохотный объектив — похоже, скрытой камеры.
— Это то, о чем я думаю? — спросил он, указывая на камеру.
Пил нехотя поднял взгляд:
— Боюсь, что да.
11.
«Офис» Дэнфорда Пила мало походил на рабочее помещение. Если не считать изящного орехового картотечного шкафа и ноутбука на маленьком столике в стиле Хэпплуайта, ничего не выдавало, что здесь ведут дела — пусть и благородные: проводы богатых покойников.
Обстановка напоминала уютный кабинет декана «Лиги плюща». На одной стене — сепийные гравюры, вероятно, с яхтами‑победителями регат; на другой — старые ботанические гербарии. Четыре стула в стиле королевы Анны, обтянутые дамаском, окружали овальный кофейный столик; в центре — китайская ваза.
Пил указал на стулья и сам опустился на один. Несколько секунд тщательно смахивал с кашемира мнимые пылинки, затем поднял глаза с натянутой улыбкой.
Морган прочистил горло:
— Хотелось бы узнать подробнее о камере наблюдения в морге и вообще о вашей системе безопасности.
Пил откинулся, скрестил ноги; из‑под отворотов зеленых брюк выглядывали дорогие мокасины. Он сцепил пальцы у подбородка и размеренно заговорил:
— Три или четыре года назад несколько бастенбургских вандалов проникли в морг. Сосед заметил — и их почти сразу задержали. Ущерб — только взломанный замок на задней двери. Но инцидент меня встревожил, и я нанял специалиста. Он поставил самую современную систему безопасности: сверхчувствительность к звуку и движению, аудио и видео, цветное изображение высокой четкости.
Словак перебил:
— Простите, сэр? Аудио… что? Видео… что? Не могли бы…
Пил оборвал его:
— Объектив автоматически поворачивается в сторону любого замеченного звука или движения, ведет цель и транслирует на запись — вот сюда. — Он кивнул на ноутбук на столике Хэпплуайта. — Теория — восхитительная. Реальность — отвратительная.
— Сэр? — не понял Словак.
Ответ адресован был Моргану и Гурни:
— Сила этой чертовой системы — в её же слабости. Настройка чувствительности делает её пустой тратой времени. За моей парковкой проходит улица. Каждая проезжающая машина будила систему. Каждое утро меня встречал набор видеороликов задней стены морга, которая для камеры выглядела источником шума. Эти видеофайлы полностью забивали память компьютера.
— Вы её выключили? — спросил Морган.
— Не совсем. — Пил снова смахнул несуществующую пылинку, сцепил пальцы. — Я оставил функции обнаружения движения и трансляции на ноутбук: вечерами я часто нахожусь здесь и могу взглянуть на экран — не случилось ли чего. Обычно — не случается. Но запись на компьютер я отключил.
— Значит, основная функция наблюдения активна постоянно?
— Только с девяти вечера до шести утра. Насколько мне известно, в Ларчфилде не бывает дневных преступлений.
— Итак, — Морган нахмурился, — будь вы в офисе в ту ночь, когда вынесли тело, вы могли бы видеть всё на экране?