Джон Вердон – Гадюка (страница 41)

— Это того, в которого стреляли?

— Да.

Она покачала головой.

— А имя слышали где-нибудь, кроме новостей?

— Нет.

— А Ленни Лерман?

— Кто?

— Ленни Лерман, отец Сонни. Тоже убит — год назад.

— Не слышала.

— Никогда?

— Если вы не против, мне работать надо.

— Где стоял эвакуатор, когда его угнали?

Она махнула в сторону:

— Там, на улице. Перед воротами.

— И часто вы оставляете его снаружи на ночь?

— Не всегда.

Гурни повернулся к Хардвику:

— Есть вопросы к мисс Веско?

Джек кивнул на пса:

— А где был этот чёртов кобель ночью, когда эвакуатор угнали?

Что-то мелькнуло в её взгляде:

— В будке.

— Где?

Она ткнула в дальний угол трейлера, где крепилась цепь:

— Там.

— И он не сорвался, когда какой-то чужак увёл вашу машину?

— Понятия не имею, как он себя вёл. Ночью меня здесь нет.

— Жаль. Может, вам удалось бы спасти свой эвакуатор.

Она промолчала.

Гурни улыбнулся:

— Спасибо за время, мисс Веско.

Они двинулись к машине; дверь трейлера захлопнулась у них за спиной.

Хардвик цокнул:

— Лживая тварь.

— Ничего удивительного. Как насчёт «Lanka’s Specialty Foods»?

Центр Гарвилла выглядел хмуро — закопчённые кирпичные фасады давили. «Lanka’s Specialty Foods» прятался на боковой улочке, в стороне от главной. Гурни въехал на парковку «Только для клиентов» у одноэтажного здания.

— Если Ланка на месте, — сказал Гурни, — я зайду по методу, как на процессе Слейда, — посмотрим, что выйдет. Ты появишься через пару минут и присмотришь, как он реагирует. Если он вообще там.

— То есть спасать твою шкуру, если дело пойдёт плохо?

Гурни вышел, обошёл фасад. Сразу бросилась в глаза табличка с ограниченным графиком: с полудня до четырёх, только по будням. Он толкнул дверь; где-то в глубине звякнул колокольчик.

Узорчатый жестяной потолок, лампы накаливания, деревянные стеллажи — всё из прошлого. Ни покупателей, ни кассира — никого.

Полки уставлены консервированными деликатесами, в основном импортом. Ценников нет. Всё укрыто тонкой пылью. Над полками — большие сепия-репродукции, рассказы о «славной истории» лавки.

Единственной современной приметой были камеры — высоко на торцевых стенах проходов. В глубине — старомодный мясной прилавок из белой эмали и тяжёлого стекла — пустой. Над ним — фотография двоих плотных мужчин в фартуках: один седой, второй чёрноволосый. Похожи как отец и сын.

В стене под фото распахнулась дверь, и из-за витрины вышел худой тёмноволосый мучина в чёрной шёлковой рубашке.

— Чем помочь?

— Любуюсь вот этим снимком, — сказал Гурни, кивнув на фото.

Мужчина промолчал.

— Это Бруно Ланка и его отец?

— Вы кто?

— Дэвид Гурни.

— Чем помочь?

— Хотел поговорить с Бруно.

— Его нет. — Голос был ровен, как его взгляд.

— Известно, когда будет?

— Может позже, может завтра. Зачем?

— По личному делу.

— Что ему передать?

— Скажите: дело об убийстве Ленни Лермана рассматривают заново.

Тишина.

— Скажите: в связке с делом Сонни Лермана.

Мужчина застыл, словно просчитывая тактику. Его взгляд скользнул к дальнему торцу прохода.

Гурни оглянулся — там стоял Хардвик, пальцы легли на ворот ветровки, а ледяная голубизна глаз мерцала опасно.

Ни один не сказал ни слова — пока они не выехали с парковки и не взяли курс из Гарвилла, к Уолнат-Кроссинг.

— Это место — явная чёртова ширма, — бросил Хардвик.

Гурни кивнул:

— Значит, у Ланки достаточно политического прикрытия, чтобы не шифроваться. И парень из-за мясного прилавка — не продавец. Я узнал его с первого взгляда.