Джон Вердон – Гадюка (страница 26)

Звон обернулся сиреной. Он открыл глаза.

— Сэр?

— Где я?

— Вы попали в аварию. Мы везём вас в больницу.

— Небольшая шишка? — вырвалось у него.

Голос не ответил.

Он очнулся в помещении, которое узнал, как реанимацию. Смутно видел, что подключён к мониторам над кроватью. Голова казалась огромной, тяжёлой.

— Дэвид?

У кровати стояла худощавая медсестра в зелёном. В руках — планшет.

— Где я? — спросил он. Голос звучал нереально. Он попытался откашляться, но виски пронзило.

— Реанимация больницы Паркер. Ориентируетесь?

— Харбейн. Который час?

— Около трёх… — она глянула в планшет. — Без пяти минут.

— День?

— День. Как вы себя чувствуете?

— Не уверен. У вас мой телефон?

— Все ваши вещи у полиции.

— Мне нужно позвонить жене.

— Сначала — несколько вопросов. Справитесь?

— Зависит от вопросов, — его голос будто звучал из дальнего угла комнаты.

Лёгкая улыбка смягчила её костлявые черты:

— Начну с простого. Назовите себя.

— Дэвид Гурни.

— Какой теперь месяц?

— Ноябрь.

— Столица штата, где вы живёте?

— Олбани.

— Главный праздник этого месяца?

— День благодарения.

— А следующего?

— Рождество.

— Я назову ряд цифр, а вы повторите в том же порядке: четыре… семь… девять… три… два… десять.

— Четыре, семь, девять, три, два, десять.

— В каком году убили Кеннеди?

— В тысяча девятьсот шестьдесят третьем.

— Квадратный корень из вашего почтового индекса?

Он рассмеялся — и тут же заболели голова и грудь.

— Закройте глаза, — сказала она и постучала по его левой ноге. — Что-то чувствуете?

— Да. Вас. Постукивате по ноге.

— Откуда знаете, что это я?

— Я экстрасенс.

— Не открывайте, — через миг он ощутил лёгкое прикосновение к тыльной части правой ладони. — Чувствуете?

— Снова вы. По тыльной стороне кисти.

— Прошли, — сказала она, быстро вводя данные в планшет. — Скоро зайдёт врач.

Она отодвинула стеклянную дверь и вышла.

— Секунду, — окликнул он. — Почему я не могу повернуть голову?

— Шейный воротник. Протокол неотложки — на случай травмы шейных отделов. Рентген сделали сразу по поступлении. Насколько знаю, переломов нет. Вам очень повезло. Врач скажет подробнее.

Она улыбнулась и исчезла.

Свет резал глаза. Он прикрыл веки. Мысли вернулись сквозь мягкий снег к конькобежцам на пруду. Круг за кругом. Вжух—вух, вжух—вух, вжух…

— Мистер Гурни?

Конькобежцы растворились. Перед ним — невысокий, угрюмый мужчина в безупречно сидящем белом халате, у изножья кровати.

— Я доктор Диц. Вы меня слышите?

— Да. Дайте телефон, пожалуйста. Мне нужно сделать несколько звонков.

— Мы ещё вернёмся к этому. Вы понимаете, почему вы здесь?

— Меня с дороги столкнули. Я врезался в пень.

Его глаза сузились:

— Что было потом?

— Сработала подушка. Дальше… не знаю. Удар по голове. Сирены, кажется. Очнулся здесь. Когда меня выпишут?

Диц улыбнулся, но улыбка была скорее формальностью. Он поднял три пальца правой руки:

— Сколько видите?

— Три.

Он поднял указательный и средний левой, водя ими туда-сюда, словно прощаясь:

— А теперь?

— Два. Я хотел бы телефон. Близкие должны знать, где я.

Не ответив, Диц подошёл ближе и подсветил зрачки фонариком: