Джон Варли – В чертогах марсианских королей (страница 9)
В тот день, когда с момента катастрофы прошло ровно восемь месяцев, колонистов ждало два открытия. Первое касалось сада вертушек, а точнее, нового растения, которое, судя по всему, собиралось принести плоды. Это были грозди белых шариков, похожих на виноградины, очень твердых и довольно тяжелых. Второе открытие совершила Люси Маккиллиан – ее встревожило отсутствие события, которое до того дня происходило с ней с регулярностью лунного цикла.
– Я беременна, – заявила она тем вечером, и даже Сон оторвалась от изучения белого фрукта, услышав ее слова.
Это не стало неожиданностью. Лэнг предполагала, что подобное может произойти с той ночи, когда улетел «Берроуз», но не особенно переживала на этот счет. Теперь нужно было решить, как поступить.
– Я боялся, что такое случится, – сказал Кроуфорд. – Что будем делать, Мэри?
– Может, лучше ты мне скажешь, что делать? Ты ведь у нас эксперт по выживанию. В нашей ситуации дети принесут нам пользу или вред?
– Боюсь, что они станут для нас обузой. Во время беременности и после родов Люси понадобится больше еды, и впоследствии нам придется кормить еще один рот. Наши ресурсы такого просто не выдержат.
Лэнг ничего не сказала, она хотела выслушать Маккиллиан.
– Минуточку. А как же те байки про «колонистов», которыми ты кормил нас с тех пор, как нас бросили здесь на произвол судьбы? Ты слышал когда-нибудь про колонистов без детей? Если колония не станет расти, не будет и развития. Мы
– Люси, у нас тут особые обстоятельства, – объяснил Кроуфорд. – Конечно, при более благоприятных условиях я был бы только за, но мы не уверены, что сможем выжить сами, не говоря уж о ребенке. Я считаю, что нам не стоит заводить детей, пока мы не упрочим наше положение здесь.
– Ты хочешь ребенка, Люси? – тихо спросила Лэнг.
Маккиллиан, похоже, сама не знала, чего она хочет.
– Нет. Я… но да. Да, думаю, что хочу. – Она с мольбой посмотрела на них, надеясь на понимание.
– Послушайте, у меня никогда не было детей, и я не планировала их заводить. Мне тридцать четыре года, и я никогда не страдала от их отсутствия. Я всегда хотела путешествовать, а это невозможно, если у тебя ребенок. Но и колонистом на Марсе я тоже не планировала становиться. Я… Все изменилось, разве вы не понимаете? Я была подавлена. – Она оглянулась, и Сон с Ролстоном кивнули ей с пониманием. Почувствовав облегчение от того, что она не одна ощущала на себе гнет обстоятельств, Маккиллиан продолжила уже более уверенным тоном: – Мне кажется, что, если я проживу еще один день, который будет в точности как вчерашний или позавчерашний, я просто закричу. Это же так бессмысленно – собирать информацию, но для чего?
– Я согласен с Люси, – неожиданно заявил Ролстон. Кроуфорду казалось, что он один не поддался отчаянию, которое неизбежно охватывает людей, брошенных на необитаемой земле. В своей лаборатории Ролстон выглядел воплощением беззаботной отрешенности, как будто для него существовали только его научные исследования.
– И я тоже, – сказала Лэнг, заканчивая дискуссию. Но затем она объяснила им причины, заставившие ее так высказаться.
– Посмотрим на это вот с какой стороны, Мэтт. Какими бы большими ни были наши запасы, мы не сможем продержаться на них следующие четыре года. Мы либо все умрем, либо найдем способ получить все необходимое из окружающей нас среды. И если нам удастся придумать, как это сделать, то какая разница, сколько нас здесь будет? В крайнем случае мы просто передвинем сроки, когда нам придется перейти на самообеспечение на несколько недель или месяцев.
– Я об этом не подумал, – признался Кроуфорд.
– Но это не важно. Главное то, что ты сказал вначале, и даже странно, что ты этого не понимаешь. Если мы колония, значит, мы должны расширяться. По определению. Историк, скажи, что происходит с колониями, которые не расширяются?
– Не береди старые раны.
– Они вымирают. Ребята, мы с вами больше не отважные исследователи космоса. Мы не те карьеристы, которыми были когда-то. Нравится нам это или нет, но лучше бы все-таки понравилось, мы – пионеры, пытающиеся выжить во враждебной среде. Обстоятельства во многом против нас. И мы не собираемся провести здесь всю жизнь, однако, как сказал Мэтт, будем строить наши планы так, словно поселились в этом месте навсегда. Какие будут замечания?
Замечаний не было. Но затем Сон задумчиво произнесла:
– Мне кажется, ребенок – это даже забавно. А если двое, то еще веселее. Кажется, пора озаботиться этим вопросом. Марти, пошли.
– Стой, дорогуша, – сухо сказала Лэнг. – Если попытаешься зачать сейчас ребенка, я заставлю тебя сделать аборт. У нас есть для этого химические препараты, и ты об этом знаешь.
– Это дискриминация!
– Может, и так. Но хоть мы и колонисты, это не означает, что мы должны вести себя как кролики. Беременную женщину придется освободить от тяжелой физической работы до конца срока, и мы не можем позволить себе больше одной беременности за раз. После того как Люси родит, можешь снова обратиться ко мне с этим вопросом. И все это время хорошенько наблюдай за Люси, дорогуша. Ты хотя бы знаешь, через что тебе придется пройти? Ты пыталась представить себе, как будешь надевать скафандр через шесть или семь месяцев?
Судя по их выражениям лиц, ни Сон, ни Маккиллиан об этом не задумывались.
– Вот так, – продолжала Лэнг. – Она в буквальном смысле окажется в заточении здесь, на «Подди». Если только нам не удастся смастерить что-нибудь для нее. Но я в этом очень сомневаюсь. Люси, ты все еще готова через это пройти?
– Я могу немного подумать?
– Конечно. У тебя примерно два месяца. После этого срока применять препараты небезопасно.
– Я советую тебе все-таки родить, – сказал Кроуфорд. – Знаю, мое мнение ничего не значит, я же просто люблю почесать языком. Но я умею делать это хорошо и не хочу держать это в себе. Потому что это нужно колонии. Мы все чувствуем, что не знаем, куда нам двигаться, у нас нет стимула продолжать бороться. Но если ты все-таки родишь ребенка, такой стимул появится.
Маккиллиан задумчиво постучала кончиком пальца по зубам.
– Ты прав, – сказала она. – Твое мнение в самом деле ничего не значит. – Она с радостью похлопала его по коленке, когда увидела, что он покраснел. – Кстати, я думаю, что ребенок твой. И я все-таки буду рожать.
Пентхаус теперь, похоже, по умолчанию был закреплен за Лэнг и Кроуфордом. У них это вошло в привычку после того, как между ними возникла прочная связь, и никто из оставшихся трех членов команды не возражал. Остальные женщины, судя по всему, не испытывали по этому поводу никаких неудобств, поэтому Лэнг оставила все как есть. То, что происходило между теми тремя, ее совершенно не касалось, пока все были довольны.
Лэнг лежала в объятиях Кроуфорда и размышляла, хочет ли она снова заняться с ним любовью, как вдруг в «Подкейн» раздался выстрел.
Она много думала о последней аварии и считала, что, отреагируй быстрее, многое можно было бы предотвратить. Поэтому на этот раз она бросилась к дверям, едва стихло эхо, и в спешке больно наступила Кроуфорду на ногу.
Прибежав на место, Лэнг увидела Маккиллиан и Ролстона, которые спешили к лаборатории, расположенной в глубине корабля. Над дверью мигала красная лампочка, однако она быстро поняла, что все еще не так ужасно, как могло быть: индикатор давления по-прежнему оставался зеленым. Сработал датчик задымления. Дым шел из лаборатории.
Сделав глубокий вдох, она вошла внутрь и тут же столкнулась с Ролстоном, который вытаскивал Сон. Не считая растерянного выражения лица и нескольких порезов, с ней, судя во всему, ничего страшного не произошло. Кроуфорд и Маккиллиан помогли уложить ее на матрас.
– Это было в одном из плодов, – сказала она, кашляя и хватая ртом воздух. – Я нагревала его в лабораторном стакане, и он взорвался. Кажется, меня это оглушило. Когда я очнулась, Марти выносил меня из лаборатории. Послушайте, мне нужно вернуться туда. Там еще один такой же… он может быть опасным! И я должна выяснить, не повредила ли я чего-нибудь… – Она попыталась встать, но Лэнг снова уложила ее на матрас.
– Успокойся. Что насчет второго?
– Я использовала зажим и дрель – только не помню, включила ее или нет. Хотела взять образец сердцевины. Вам лучше сходить проверить. Если дрель заденет то, из-за чего взорвался первый, этот тоже может взорваться.
– Я этим займусь, – сказала Маккиллиан и направилась в сторону лаборатории.
– Ты останешься здесь! – рявкнула Лэнг. – Мы знаем, что они не смогут уничтожить корабль, а вот убить, если тебе не повезет, вполне могут. Мы останемся здесь, пока оно не взорвется. Плевать на повреждения. И поскорее закройте дверь.
Не успели они закрыть дверь, как послышался свист, словно у закипающего чайника, а затем – металлический звон. Крошечный белый шарик выкатился из-за двери и стал отскакивать от стен. Он двигался настолько быстро, что за ним просто невозможно было уследить. Ударив Кроуфорда по руке, он упал на пол и, прокатившись по нему, остановился. Шипение стихло, и Кроуфорд поднял шарик. Он оказался легче, чем раньше. В нем было просверлено отверстие размером с булавочную головку. Коснувшись отверстия пальцем, он ощутил холод. Кроуфорд испугался, что обжегся, поднес палец ко рту и долго рассеянно сосал его, пока до него не дошло, что на самом деле произошло.