Джон Варли – Стальной пляж (страница 4)
Но в одном вы можете быть спокойны: это не метафорическое повествование. Я не превращусь в огромного таракана и не сгину в экзистенциалистском отчаянии. Я обещаю даже солидную порцию старого доброго зубодробительного экшена — тем из вас, кто случайно забрел ко мне на огонек после субботнего киносеанса. Чего ж вам еще желать?
Итак, вы обо всем предупреждены. С этого места вы сами в ответе за свое решение — читать или не читать дальше.
Капсула поезда, что вез нас обратно в Кинг-сити, была заполнена пассажирами лишь на четверть. По дороге я постарался хоть как-то спасти напрасно потраченный день — начал писать статью. Оглядевшись, я понял, что все мои коллеги заняты тем же. Глаза у них были закачены, рты приоткрыты, у некоторых непроизвольно подергивались пальцы рук. Так могли выглядеть либо пациенты дневного стационара психиатрической клиники, либо современные журналисты за работой.
Считайте меня ретроградом — это ваше право. В моем репортерском окружении я остался единственным, кто до сих пор пользуется рукописом не только для кратких заметок на бегу. Крикет слишком молода, так что в ее нежной ручке вряд ли приютился этот динозавр — стенографический аппарат. Что же до остальной пишущей братии — за последние двадцать лет они на моих глазах один за другим поддавались соблазнам Прямого Интерфейса… пока я в конце концов не остался единственным пользователем трудоемкой устаревшей системы, которая, что бы о ней ни говорили, до сих пор прекрасно меня устраивала.
Ну хорошо, насчет разинутых ртов я солгал. Не все пользователи ПИ выглядят умственно отсталыми зомби во время общения с компьютером. Но все они похожи на спящих, а мне всегда было неудобно спать в общественных местах.
Я щелкнул пальцами левой руки. Мне пришлось щелкнуть еще как минимум раза два, чтобы рукопис наконец включился. Тревожный признак… С каждым годом становится все труднее разыскать ремонтников, которые помнили бы, как разбираться с рукописами.
В основании моей левой ладони высветились три ряда цветных точек, в каждом ряду по четыре.
Нажимая на различные сочетания точек пальцами правой руки, можно было создать стенографическую запись статьи. Готовая стенограмма проступала бегущей строкой прямо на коже запястья — как раз там, где обычно режут себя самоубийцы.
Стенографическая азбука Грегга к настоящему времени осталась уделом немногих избранных. Порой мне случается задумываться: а не подать ли заявку на получение гранта в фонд сохранения исчезающих навыков и умений? Стенография наверняка сделалась достаточно бесполезной, чтобы заявка была принята. Во всяком случае, она не менее старомодна, чем йодль[4] — а мне как-то раз выпал случай написать о собрании Общества исполнителей йодля. Что ж, попробуем с помощью стенографии пробудить интерес к делу сохранения пениса!
(место для заголовка)
Красный предупредительный сигнал системы контроля словоупотребления бешено мигал на кончике моего указательного пальца. Он включился где-то на седьмом параграфе, и я знал, что так и будет. Но подобное хулиганство по отношению к читателю чертовски приятно — даже если знаешь, что оно никогда не будет напечатано! Когда я был начинающим репортеришкой, то послушно перечитывал и исправлял подобные вольности. Но теперь я знал, что лучше оставить Уолтеру на расправу несколько явных ошибок и грубостей — тогда есть надежда, что остальной текст он в печать пропустит.
Ладно-ладно, Пулитцеровская премия мне в этом году точно не светит…
Кинг-сити рос так же, как и большинство старых лунных колоний: по кварталу после каждого взрыва.
Начинался он с небольшого поселения посреди огромной сферической пустоты вулканического происхождения на глубине многих сотен метров под лунной поверхностью. К "потолку" было подвешено искусственное солнце, и инженеры принялись рыть туннели во всех направлениях, сваливать кубометры лунного грунта на "полу", измельчать их в подобие почвы, чтобы пустота превратилась в городской парк с радиально расходящимися от него жилыми коридорами.
Со временем в этом парке собралось слишком много людей, так что был прорыт еще один туннель, и в него была заложена ядерная бомба средней мощности. Когда образовавшаяся полость остыла, ее превратили в Квартал 2.
Отцы города успели создать таким образом семнадцать кварталов, прежде чем появление новых методов строительства и изменение общественного вкуса остановили вереницу пустот. Первые десять кварталов были расположены по прямой, образуя длинную подлунную анфиладу от Старого Квартала до Квартала 10. Затем строители начали скруглять линию, с целью замкнуть границу города в большой овал. На современной карте Кинг-сити семнадцать кварталов, соединенные тысячами туннелей, образуют большую букву J.
Мое рабочее место находилось по адресу: Квартал 12, тридцать шестой уровень, 120, - то есть, в редакции "Вымени Новостей", самой читаемой электронной бульварной газеты на Луне. Дверь с номером 120 открывалась в помещение размером чуть больше стандартной площадки перед лифтами, втиснутое между бюро путешествий и цветочным магазином. В нем располагались небольшая приемная с рабочим местом секретаря и пост службы безопасности, а в дальней стене — двери четырех лифтов, которые доставляли сотрудников и посетителей собственно в здание редакции: на поверхность Луны.
"Главное — это место, место и еще раз место", — говорит мой двоюродный брат Арни, брокер по операциям с недвижимостью. Как я понимаю, не только место, но и время играет важную роль в определении стоимости земли. Редакция "Вымени" оказалась наверху потому, что, когда газетенка только образовалась, "выше" означало "дешевле". У Уолтера денег куры не клевали даже тогда, но он с незапамятных времен слывет первостатейным скупцом. Он приобрел по сходной цене семиэтажное строение на лунной поверхности, и кому было дело до утечки воздуха из-под защитного купола? Главное, что новому владельцу понравился вид из окон.
А сейчас всем нравится, когда в доме или офисе есть окна и из них что-то видно, и самые старые, некогда роскошные дома, вырытые в коренной подстилающей породе, ныне превратились в худшие трущобы Кинг-сити. Но я подозреваю, что будет достаточно одного крупного прорыва купола, чтобы весь город снова перевернулся вверх тормашками.
В качестве рабочего кабинета мне досталось угловое помещение на шестом этаже. Я не слишком беспокоился о его благоустройстве — всего лишь поставил в нем раскладушку и кофеварку.
Я вошел, бросил шляпу на раскладушку и принялся шлепать настольный терминал — пока он не ожил. Тогда я прижал ладонь к считывающей пластине, и через секунду моя статья была загружена в главный редакционный компьютер. Еще через секунду зашуршал принтер. Уолтер предпочитает править по бумаге. Ему нравится делать крупные пометки синим маркером. В ожидании, пока статья распечатается, я устремил взгляд на город. На мою малую родину…