Джон Варли – Стальной пляж (страница 103)

А я знала лишь одно: что мне хочется поговорить с тем, кто подарил девчонке возможность завернуться в идеальное зеркало и скорчить мне рожу.

Но легко сказать, да трудно сделать.

Первые четыре выходных я просто разбивала палатку и почти не обследовала местность. Надеялась, что раз девочка однажды подошла ко мне, она сделает это снова. С одной стороны, у неё не было на то серьёзных причин, но с другой, почему бы нет?

Потом я стала проводить больше времени в скафандре. Покорила несколько щебенистых гор, но поняла, что это путь в никуда. Горы простирались кругом, насколько хватало глаз; их все ни за что не обыскать, и даже малую часть — вряд ли возможно.

Нет, мне не казалось совпадением то, что видение возникло у подножия памятника большим надеждам — звездолёта "Роберт А. Хайнлайн". Я настроилась обследовать такую большую часть корпуса огромного старого корабля, какую смогу, но сначала снова отправилась в библиотеку, разузнать о его истории. И вот какова, в общих чертах, сага о несбывшихся мечтаниях.

Проект "Хайнлайн" впервые выдвинула в 2010 году группа, известная под названием "Общество Л5". Она инициировала строительство первого в истории человечества межзвёздного судна. Замечательная идея, особенно если учесть, что в то время лунная колония была совсем небольшой и с каждым годом ей было всё труднее пробивать для себя финансирование. Прошло ещё двадцать лет, прежде чем судно было заложено на Л5, одной из троянских точек либрации системы Земля — Луна. Станциям Л4 и Л5 посчастливилось прославиться на несколько десятилетий, вплоть до Вторжения, а после него они продержались ещё почти сорок лет. Сегодня они представляют собой орбитальные свалки. Опять же по экономическим причинам.

Пришельцы нагрянули, когда корабль был построен наполовину. Естественно, работы были прекращены ради более срочных проектов, таких как спасение человеческого рода. Со временем эти задачи так или иначе решились, но всё равно оставалось совсем мало сил на неосуществимые проекты наподобие "Хайнлайна".

Тем не менее строительство возобновилось на 82-й год после Вторжения и продолжалось пять или шесть лет, пока не налетело на новый подводный камень в лице партии лунников. Эти ушлёпки, или изоляционисты, или (в глазах их противников) соглашатели, выдвигали в качестве основного убеждения тезис, что человечеству следует смириться с судьбой покорённой расы и удовольствоваться выживанием на Луне и других ранее заселённых планетах. Пришельцы обратили в прах все труды человечества всего за три дня. Несомненно, рассуждали ушлёпки, это наглядно доказывает, что Пришельцы — совсем особый класс. Нам невероятно повезло, что мы вообще остались живы. А если примемся снова докучать им, они могут вернуться и довершить начатое.

Чепуха, возражала старая гвардия, известная с тех времён под названием хайнлайновцев. Разумеется, Пришельцы сильнее нас. Конечно, технологии у них выше и пушки больше наших. Но Господь всегда на стороне сильнейших, так что, если мы хотим вернуть Его расположение, нам стоит смастерить пушки ещё больше вражеских. Пришельцы, продолжали рассуждать хайнлайновцы, сколько угодно могут быть более древней расой, с куда более продвинутой наукой. Но они по-прежнему гадят себе под но… или правильнее будет сказать: под щупальца?

Вот здесь-то и есть слабое место в логике хайнлайновцев, заявили ушлёпки. Мы не знаем, насколько большие у Пришельцев пушки. Не знаем, щупальца у них, жгутики или хорошие простые руки и ноги, как у нас с вами, созданных по образу Господню. Мы ничего не знаем. Никому из тех, кто видел Пришельцев, не удалось выжить. Никто их ни разу не сфотографировал, хотя вы могли бы подумать, что их запечатлели орбитальные телескопы; но нет, телескопы двести лет глядели во все стороны и ни один не заметил, когда Пришельцы съехали из захудалого мотеля, известного как планета Земля. Они таинственны, почти потусторонни. До сих пор мы не видели предела их возможностям. Осторожнее будет предположить, что предела и нет.

После без малого девяноста лет ура-патриотизма, трескучих призывов собраться под знамёна и неприкрытой вздорной демагогии это показалось хорошим аргументом большинству населения, уставшему от жизни в постоянной боевой готовности. Люди почти век жертвовали своим покоем ради теории, согласно которой мы должны быть готовы, во-первых, отразить наступление и, во-вторых, в один прекрасный день подняться в едином порыве гнева и выпустить кишки этим… кем бы они там ни были. Принцип "живи и давай жить другим" звучал намного более разумно и логично. Перестаньте бряцать нашим хиленьким оружием у ступней великанов, и всё будет хорошо. Говорите тише и спрячьте большие дубинки.

В итоге все наши передовые посты перехвата информации на околоземной орбите были свёрнуты — и этот шаг я, кстати, горячо приветствовала, поскольку они всё равно ничего не подслушали и не подсмотрели с самого Дня вторжения. Было предписано, что ни один рукотворный объект не должен приближаться к родной планете на расстояние менее 200 тысяч километров. Планетарная система защиты была сокращена до минимума и преобразована в систему разрушения метеоритов — наконец она хоть на что-то сгодилась.

Из всей этой политики сильнее всего ударил по "Хайнлайну" запрет на термоядерные взрывные устройства двойного действия. "Р. А. Хайнлайн" был спроектирован как судно класса "Орион" с двигательной установкой на основе вышибной диафрагмы — по сей день единственным подходящим двигателем, если вы хотите долететь до звёзд меньше чем за тысячу лет. Атомные бомбы активируются в кормовом отсеке, надёжно изолированном от основного корпуса, и подрываются каждые одну-две секунды. Взрывная волна толкает корабль вперёд.

Требовались большая вышибная диафрагма — даже огромная — и какой-нибудь гаситель ударных нагрузок, чтобы пассажирам зубы не раздробило. По расчётам, можно было бы достичь одной двенадцатой скорости света — долететь до альфы Центавра всего за восемьдесят лет. Но без бомб нельзя даже оторваться от Л5, а бомбы внезапно закончились. Работы прекратились, когда были построены основной корпус и большая часть противоударной системы, а массивная вышибная диафрагма так и не появилась.

Сорок лет поклонники "Хайнлайна" пытались протолкнуть через парламент разрешение сделать исключение для их большого детища, ведь позволено же было строителям первых исторических парков использовать атомные боеприпасы в подрывных работах. Изменение политической атмосферы и экономическое давление со стороны Конфедерации Внешних Планет, где добывалась большая часть ядерного топлива, вкупе с поражением партии лунников наконец принесли хайнлайновцам победу. Отпраздновав успех, те обратились к правительству за финансированием… но тщетно. Исследование космоса вышло из моды. Временами такое случается. Довод о том, что незачем вбухивать миллиарды в космическую бездонную дыру, а лучше потратить их прямо здесь, на Луне, может показаться убедительным населению, больше озабоченному уровнем жизни и непомерными налогами, нежели давно не страшным жупелом Пришельцев.

Предпринимались попытки возродить проект на средства частных инвесторов, но оказалось, что вся затея изжила себя. Корабль сделался обременительным имуществом и вечной темой комических монологов.

Однако он ещё сохранял некоторую ценность как утиль. В конце концов кто-то купил его, оснастил стартовыми двигателями и лично опустил на край кратера Деламбр. Там с судна сняли всё ценное, там оно стоит и по сей день.

Первым, что я заметила, исследуя "Хайнлайн", было то, что он разбит. В смысле, разломлен пополам. Он строился прочным, с расчётом на удары и перегрузки, возникающие при работе двигателей, но не предполагалось, что он когда-либо сядет на планету, даже с таким слабым гравитационным полем, как у Луны. Кормовая часть была перекошена, корпус дал трещину и наполовину отделился от рамы.

А вторым, что попалось мне на глаза, был свет, время от времени загоравшийся в некоторых иллюминаторах в самой верхней части корпуса.

Внутрь корабля можно было попасть в нескольких местах. Я осмотрела многие из них. Большинство приводили к прочно задраенным дверям. Некоторые, казалось, вели дальше, но я беспокоилась, как бы не заблудиться в лабиринтах внутренних коридоров. Я совершила несколько вылазок, прикрепляя к точке входа шнур, чтобы отыскать обратный путь. Но во время очередной вылазки я внезапно почувствовала, как шнур провис. Я выбралась по нему обратно и так и не смогла понять, я ли плохо закрепила его или кто-то нарочно отвязал. Больше я в корабль не заходила. Не было причин предполагать, что девочка и те, с кем она живёт, желают мне добра. В самом деле, будь это так, она наверняка уже давно пошла бы на сближение. И мне пришлось прибегнуть к обходным путям.

Я попробовала штурмовать корпус при помощи магнитных кошек, чтобы подобраться поближе к светящимся иллюминаторам. Но когда долезла, я была уже не уверена, те ли это иллюминаторы. Как бы то ни было, пока я карабкалась, все огни погасли.

Мне начало казаться, что я гоняюсь за призраками.

Я была настолько обескуражена, что однажды в пятницу вечером решила остаться дома на выходных. Живот у меня вырос уже большой, и хотя при одной шестой "же" должно быть легче вынашивать ребёнка, мы всё равно уже не такие сильные, как наши земные предки. У меня часто болели ноги и ныла спина.