Джон Уиндем – Кукушата Мидвича. Чокки. Рассказы (страница 31)
Зиллейби посмотрел на него с удивлением:
— Миссис Брант, разумеется. Моя жена только что сказала вам…
— И это все? Вы что же, сами не пошли и не проверили?
— Э-э-э… нет, — признался Зиллейби.
— Вы хотите сказать, что ничем не подтвержденные слова женщины в полуистерическом состоянии послужили для вас достаточной причиной, чтобы поднять на ноги чуть ли не всю полицию графства и потребовать присылки машин «Скорой»?
— На этом настояла я, — вмешалась Анжела голосом, который был весьма далек от теплоты. — И я была совершенно права. Разве «Скорая» не понадобилась?
— Но неужели только из-за слов этой женщины…
— Я знаю миссис Брант много лет. Она женщина очень благоразумная.
Тут вмешался Бернард:
— Если бы миссис Зиллейби не отговорила нас отправиться туда, я уверен, что сейчас мы лежали бы в больнице или в помещении еще хуже.
Начальник полиции графства оглядел его.
— Знаете, у меня была очень тяжелая ночь, — сказал он наконец. — Возможно, я чего-то недопонимаю. Вы, мне кажется, хотите сказать, что эта миссис Брант пришла сюда и заявила, будто селяне — простые английские мужчины и женщины — намереваются идти к школьному зданию, набитому ребятишками, к тому же их собственными ребятишками, и…
— Не совсем так, сэр Джон. Мужчины намеревались идти, возможно, и кое-кто из женщин, но, полагаю, большинство женщин были против, — возразила Анжела.
— Ладно, пусть. Значит, эти мужчины — обыкновенные деревенские честные парни — собирались поджечь школу, полную ребят. И вы в этом не усомнились. Вы тут же приняли это совершенно невероятное известие за истину. Вы не попытались проверить его, не пошли посмотреть своими глазами, что там происходит. Вы только позвонили в полицию — и все это на том основании, что миссис Брант очень благоразумная женщина?
— Да, — ледяным голосом подтвердила Анжела.
— Сэр Джон, — почти так же холодно сказал Зиллейби, — я понимаю, что вы пробыли почти всю ночь на ногах, я с уважением отношусь к занимаемой вами должности, но думаю, что если вы хотите продолжать разговор, то это возможно только в совсем ином тоне.
Начальник полиции покраснел. Он опустил глаза и стал с силой массировать лоб кулаком. Сначала сэр Джон извинился перед Анжелой, потом перед Зиллейби и наконец произнес чуть ли не со слезами в голосе:
— Но я ничего не понимаю. Уже несколько часов как я задаю вопросы, и ровно ничегошеньки не могу выяснить. Нет никаких доказательств того, что эти люди
Во всяком случае, не потому, что женщины пытались остановить мужчин или что часть мужчин хотела остановить своих товарищей. Нет, по-видимому, они все прямо из кабачка отправились в Грейндж, никто никого не пробовал останавливать, за исключением священника, которого они не захотели выслушать, и нескольких женщин, поддержавших священника. Но из-за чего заварилась каша? Видимо, из-за чего-то связанного с детьми из этой школы, но разве дети могут послужить поводом для такого бунта? Во всем этом никакого смысла нет, вот и все. — Он опять покачал головой и задумался. — Я помню, мой предшественник — Баджер — говорил, будто с Мидвичем связано нечто дьявольски странное… Клянусь, он был прав! Но что же это было такое?
— Мне представляется, самое лучшее, что можно сделать, это переадресовать вас к полковнику Уэсткотту, — предложил Зиллейби, указывая на Бернарда. И с некоторой долей ехидства добавил: — Его департамент по причинам, о которых я так и не смог получить представления за все предыдущие девять лет, продолжает питать интерес к Мидвичу, так что полковник, надо думать, знает о нас гораздо больше, чем мы сами.
Сэр Джон перенес внимание на Бернарда.
— А из какого же департамента вы будете, сэр? — вопросил он.
Когда он услышал ответ, у него глаза полезли на лоб. Выглядел он как человек, которому не помешала бы хорошая выпивка.
— Я не ослышался? Военная разведка? — спросил он с недоверием.
— Да, сэр, — ответил Бернард.
Начальник полиции затряс головой.
— Сдаюсь! — Он посмотрел на Зиллейби с выражением верблюда, ожидающего появления тех самых последних соломинок, что должны переломить ему спину. — Еще и военная разведка к тому же! — пробурчал он.
Примерно в то самое время, когда начальник полиции прибыл в Кайл-Мэнор, один из Детей — мальчик — неторопливо шел по тропинке, что вела к подъездной дороге из Грейнджа в Мидвич. Двое полицейских, болтавших у ворот, прервали свой разговор. Один из них пошел навстречу мальчугану.
— И куда ж ты навострился, сынок? — спросил он довольно дружелюбно.
Мальчик посмотрел на полицейского без всякого выражения, хотя взгляд его странных золотых глаз выдавал напряжение.
— В деревню, — ответил он.
— Лучше не ходи, — посоветовал полицейский. — Там к вам не слишком-то расположены, особенно после вчерашнего, это уж точно!
Мальчик не только ничего не ответил, но даже шага не замедлил. Он спокойно шел вперед. Полицейский вернулся обратно к воротам. Напарник взглянул на него с удивлением.
— Ничего себе! — сказал он. — Про тебя не скажешь, что ты перегружаешь себя работой, а? Мне-то казалось, будто мы обязаны не позволять им шастать туда-сюда, чтоб чего не случилось.
Первый полицейский с выражением удивления на лице смотрел вслед уходящему по тропинке мальчику. Он недоуменно покачал головой.
— Странно это, — с трудом выговорил он. — Чего-то я не пойму. Если будет еще один, ты займись им, Берт.
Минуты через две появилась одна из девочек. Она тоже шла уверенной, немного ленивой походкой.
— Ладно, — сказал второй полисмен, — сейчас она получит от папочки хороший совет, вот увидишь.
И он направился к девочке.
Сделав примерно шага четыре, он круто повернулся и пошел к воротам.
Оба полицейских стояли рядом, глядя, как девушка проходит мимо и идет к дороге.
— Что за чертовщина! — воскликнул второй полисмен, не веря собственным глазам.
— Непонятно, верно? — сказал первый. — Идешь, чтобы сделать что-то, а вместо этого делаешь нечто противоположное. Знаешь, мне это совсем не по душе! Эй! — крикнул он вслед девочке. — Эй! Мисс!
Девочка даже не обернулась. Полисмен бросился за ней, пробежал несколько ярдов, затем резко затормозил. Девушка исчезла за поворотом.
Страж закона пришел в себя, повернулся и зашагал обратно. Он тяжело дышал и был сильно встревожен.
— Не нравятся мне эти дела, — сказал он чуть слышно. — Тут что-то нечисто, ты уж поверь мне…
Автобус из Оппли на пути в Трайн через Стауч останавливался в Мидвиче как раз напротив лавочки миссис Велт. Десять-двенадцать женщин, дождавшись, пока выйдут приехавшие, двинулись к открытой двери, соблюдая подобие очереди. Мисс Латтерли, возглавлявшая ее, взялась рукой за поручень и попыталась было занести ногу на подножку. Из этого ничего не вышло, обе ноги будто приросли к асфальту.
— Поторопитесь, пожалуйста, — сказал кондуктор.
Мисс Латтерли сделала еще попытку, опять не увенчавшуюся успехом.
Потом беспомощно посмотрела на кондуктора.
— Тогда встаньте в сторонку и дайте войти другим, мэм. Через минутку я вам помогу, — посоветовал он ей.
Недоумевая, мисс Латтерли послушалась совета. Миссис Дорри шагнула вперед, чтобы занять ее место, и схватилась за поручень. И тоже не смогла продвинуться дальше. Кондуктор протянул ей руку, чтобы помочь, но ее нога категорически отказалась подняться до уровня ступеньки. Миссис Дорри отошла к мисс Латтерли, и обе стали свидетельницами третьей попытки войти в автобус, столь же безуспешной.
— Это еще что? Думаете небось, что это забавно? — спросил кондуктор. Потом, увидев выражение лиц трех женщин, добавил: — Извините меня, дамы, не хотел вас обидеть. Да что это с вами?
Именно мисс Латтерли, отвлекшись от зрелища бесплодной четвертой попытки, первой заметила одного из Детей. Тот лениво уселся на тумбу, напротив «Косы и камня», лицо его было обращено в сторону женщин, одна нога беспечно покачивалась в воздухе. Мисс Латтерли отделилась от группы женщин и подошла к нему. Идя, она внимательно вглядывалась в лицо мальчика.
— Ты ведь не Джозеф, правда?
Мальчик отрицательно покачал головой.
— Мне нужно в Трайн, повидать маму Джозефа — мисс Форшем. Она ранена прошлой ночью. Сейчас лежит в больнице.
Мальчик не отрывал глаз от ее лица. Сделал легкое отрицательное движение головой. На глазах мисс Латтерли выступили слезы.
— Неужели вам мало того горя, которое вы причинили? Вы же просто какие-то чудовища! Ведь все, чего мы хотим, — это поехать и навестить наших друзей, раненных по вашей вине.
Мальчик ничего не ответил. Мисс Латтерли сделала еще один быстрый шаг в его сторону, потом с трудом сдержала себя.
— Неужели ты не понимаешь? Неужели у тебя нет самых элементарных человеческих чувств? — спросила она дрожащим голосом.
Позади кондуктор то ли удивленно, то ли шутливо сказал:
— Поехали, что ли, дамы? Решайтесь же, наконец! Наша старушка не кусается, знаете ли. А ждать тут целый день нам расчета нет.
Кучка женщин стояла в нерешительности, у некоторых был явно испуганный вид. Миссис Дорри сделала еще одну попытку войти в автобус, но опять без толку. Две женщины повернулись к мальчику и со злобой посмотрели на него. Он ответил им ничего не выражающим взглядом и ни одним движением не выдал своих истинных чувств.