Джон Уиндем – Кракен пробуждается. Паутина (страница 63)

– Слышала о нем в Уияньи. Летал между островами, возил почту, санитарные бригады и все такое.

– Другой некий Сомс, тоже из Уияньи. Подрабатывал, видимо, корреспондентом новостного агентства.

– Если бы они прилетели раньше, пока не завели трактор… я, кажется, скоро поверю в это табу.

Вечером, однако, мы заметно воспряли духом. Видимо, кто-то беспокоится, не получая от нас известий, вот и послали сюда самолет, а когда и пилот не выйдет на связь, снарядят экспедицию посолиднее. Как скоро это произойдет, зависит от того, сообщил ли пилот о прибытии на Танакуатуа – иначе сочтут, что самолет упал в море, и зря потеряют время. Остается ждать и надеяться.

Ответ мы получили пять дней спустя: в лагуне трижды провыла сирена.

Прибежав на берег, мы увидели небольшой корабль военного образца – белая форма мичмана на корме тоже говорила о ВМФ. Я решил, что это торпедный катер.

Мы махали, стоя у кромки воды. Корабль спустил моторную шлюпку с четырьмя людьми на борту. Сначала она обошла вокруг самолета, потом направилась к нам, ткнулась в песок, и все четверо уставились на нас, открыв рты.

– Мистер Тирри? – недоверчиво спросил офицер.

– Тирри погиб, – ответил я. – Все, кроме нас, погибли.

Сомнение во взгляде офицера смешивалось с любопытством. Все было бы проще, приди мы в шортах или даже в лохмотьях.

– Это из-за пауков, – дала справку Камилла.

Офицер, само собой, ничего не понял.

– Пауки, значит, – повторил он, оглядывая берег.

Его взгляд остановился на резиновой лодке и перешел дальше, к телам, от которых теперь наверняка остались только одежда, кожа да кости.

– А они? – спросил он.

– Их тоже прикончили пауки. Мы пытались остановить их… – сказала Камилла.

– Пауки, – повторил он жестко.

– Да, вот эти, – показала Камилла.

Офицер, видя только бурое пятно на песке, переглянулся с кем-то из своих. Тот многозначительно покачал головой.

– Пойду посмотрю, – решительно сказал офицер.

– Нет, – вскричала Камилла. – Вы не понимаете. Они вас убьют.

– Пауки? – Он перешагнул через борт, глядя ей прямо в глаза.

– Да. Арнольд, остановите его! Объясните ему!

Офицер посмотрел на меня. Он определенно подозревал нас, полагая, что у нас есть причина не подпускать его к трупам. Я попытался урезонить его.

– Послушайте, мы ведь не ради удовольствия так одеты. Если хотите пойти туда, примите хотя бы меры предосторожности.

Я протянул ему свои перчатки и шляпу. Он явно вознамерился отказаться.

– Пожалуйста, – взмолилась Камилла.

Он уступил и надел шляпу. Камилла обвязала сетку вокруг его шеи и заправила его брюки в носки.

– Перчатки тоже наденьте.

Трое других моряков начинали уже беспокоиться, хоть и сдерживали улыбки.

– Поднимитесь на борт, пожалуйста, – сказал нам офицер, взглядом показывая подчиненным, что выпускать нас из шлюпки не следует.

Мы подчинились, и офицер зашагал по пляжу.

К нему с разных сторон двигалось сразу три паучьих отряда.

Моряки в шлюпке тоже заметили их. Один окликнул офицера, показывая на них, но тот, не усмотрев, как видно, ничего необычного, махнул рукой, пошел дальше и наклонился, разглядывая тела.

Два пятна придвинулись совсем близко. Моряк снова крикнул. Офицер, не обращая внимания, дотронулся пальцем до трупа – и первая стая облепила его целиком.

Он выпрямился и попытался стряхнуть их. Тут подоспели вторая и третья стаи.

Несколько секунд он стоял весь в пауках – кроме шляпы и перчаток – и тряс руками, тщетно пытаясь освободиться. Потом увидел, что к нему движутся еще две группы, и пустился бежать.

Он перескочил через оба пятна и побежал было к шлюпке, но вовремя передумал и бросился в воду. Ему пришлось окунуться трижды, чтобы очиститься полностью.

Матрос запустил подвесной мотор; шлюпка подошла к офицеру, стоящему по пояс в воде, и моряки втащили его на борт.

– Руки. О господи, руки, – выкрикнул он и потерял сознание.

Мы сдернули с него китель, вытряхнули штук пять пауков и тут же их раздавили. Они, очевидно, пролезли в рукава: около дюжины красных пятен на предплечьях уже начали опухать. Шлюпка на полной скорости пошла к кораблю.

Глава IX

Таков был бесславный конец Проекта, но для нас все еще далеко не закончилось.

Для начала нас допросил подполковник Джей, командующий станцией слежения на Оахому, и все последующие допросы очень напоминали тот первый. Подполковник не то что не верил нам – в конце концов, у него имелось доказательство в лице собственного младшего офицера, лежащего в лазарете, – но затруднялся поверить. Неспособность поверить в невероятное вызвала впоследствии много проблем как у него, так и у многих других.

– Пауки, – говорил он, с недоумением глядя на нас. – Что ж вы их не давили?

Мы объясняли, что они нападают стаями.

– Все равно. Сделали бы себе огнемет да поджарили их.

Мы говорили, что это планировалось и могло принести определенную пользу. Рассказывали об огневой черте и о том, что это стало бы только временной мерой.

Не могли мы передать лишь масштабы бедствия. Когда кто-то говорит «миллионы», все полагают, что он сильно преувеличивает, а уж слово «миллиарды» мы вообще старались не произносить. Наше заявление, что пауки уничтожили все живое в захваченных ими районах, подполковник понял так, что других районов мы просто не видели.

Допрос завершился его словами:

– Боюсь, вам придется остаться здесь, пока я не получу соответствующие инструкции. Постараемся устроить вас с максимальным комфортом.

– Вот так, – сказала Камилла, когда за нами закрылась дверь. – Налицо двое гражданских, которые после пережитых потрясений немного тронулись.

Однако рапорт Джея, как видно, произвел впечатление в вышестоящих кругах, поскольку через пять дней к нам прилетела следственная группа из четырех человек: представитель министерства колоний, натуралист, фотограф и, насколько я понял, доверенное лицо лорда Фоксфилда. Они задавали нам многочисленные вопросы и выслушивали ответы, не проявляя эмоций.

Назавтра их самолет доставил нас всех на остров, и я впервые увидел Танакуатуа с воздуха. Это впечатляло. При виде острова, наполовину покрытого паутиной, следователи заметно изменили отношение к нам.

Когда мы, должным образом снаряженные и обрызганные, высадились на берег, Камилла и натуралист с коробками для сбора образцов пошли вдоль по пляжу, а я повел трех остальных в лагерь.

Я показал им палатку, но сам туда не пошел. Ждал их снаружи, а пауки, одни за другими, взбирались по моим ногам до колен и отваливались. Эксперты вышли сильно позеленевшие, и я повел их на стройку.

Пауки уже пересекли нашу защитную полосу и облепили построенный нами дом.

– Они как будто думают, что внутри есть что-то съедобное, – нервно заметил представитель министерства. – Там ведь никого?..

Мы окатили тех, что толпились у входа, и вошли. Внутри, конечно, никого не было – даже и пауков.

– И все равно, укрываться здесь… – ужаснулся чиновник. – С меня довольно, пойдемте назад.

– Нам надо представить согражданам какие-то доказательства, – возразил фотограф, – и одних слов для этого мало. Мистер Делгрейндж, уверен, согласится со мной. – Он передвинул большой черный футляр с плеча на грудь, достал камеру и стал подбирать объективы. Через полчаса нам надоело смотреть, как он снимает, и мы ретировались в лодку – единственное место, свободное от пауков. Сидели, курили и наблюдали, как паучьи отряды патрулируют пляж.

– Сдается мне, – сказал человек лорда Фоксфилда, – что с этим чертовым островом можно сделать только одно: опылить его с воздуха сильнейшим инсектицидом.

– Не получится, – сказал министерский чиновник. – Весь инсектицид осядет на кронах деревьев.

– Значит, дождаться, когда ураган всё снесет, и потом обработать.

– А они под листьями пересидят. Нет, единственный выход – это напалм с наветренной стороны при хорошем ветре. Выжечь всё к чертовой матери.