Джон Уиндем – Кракен пробуждается. Паутина (страница 44)
Ну что ж – наша попытка будет скорей всего не последней. Люди, искавшие свободу больше тысячи лет, непременно попытаются снова – и судьба, надеюсь, будет к ним милостивее, чем к нам.
Глава II
Здесь, пожалуй, следует поговорить немного о месте нашего назначения.
Перед отплытием все мы, исключая Уолтера, который его и нашел, знали только, что Танакуатуа – это маленький необитаемый островок; почти ни в одном атласе его нет, лишь в самых подробных можно отыскать крошечную точку на просторах Тихого океана, в районе 90° северной широты и 170° западной долготы.
Имеются также его фотографии, сделанные за последние семьдесят лет. Картинка практически одна и та же, поскольку каждого фотографа вдохновлял тот же вид: северо-восточный берег лагуны, снятый с палубы корабля. За полумесяцем белого пляжа возвышаются над подлеском пальмы и другие тропические деревья. От тысячи других островов его отличают только два горных пика, соединенные седловиной.
Вулканической активности там не наблюдается, но на обеих вершинах есть кратеры. Северная (та, что слева на фотографиях) называется Рара и покрыта густой растительностью. На другой горе, Мону, есть грязевой гейзер, а на ее южном склоне бьет чистый горячий родник. Обе горы, видимо, не извергались очень давно, и никаких преданий об этом не сохранилось.
Мало легенд существует и обо всем острове – можно подумать, что его история началась меньше двух столетий назад, да и та отрывочна. Однако я по возвращении проследил ее по многим источникам и думаю, что поделиться моими исследованиями лучше всего как раз здесь. Они помогают хотя бы немного прояснить обстоятельство, сильно удивлявшее нас в начале пути, а именно то, что плодородный, хотя и необитаемый остров оказался таким доступным.
В тех атласах, где Танакуатуа значится, его обычно относят к группе Летних островов, но это ошибочная концепция. Начнем с того, что он лежит в пятистах милях от ближайших к нему островов этой группы и в ста пятидесяти от ближайшего и еще более мелкого соседа под названием Оахому. Возникает подозрение, что люди, рисующие границы на картах Тихого океана, внесли оба эти островка в Летние единственно аккуратности ради, поскольку от других архипелагов те еще дальше. Возможно также, что линии провели, чтобы подчинить оба острова администрации Летних; в колониальные времена еще и не такое случалось.
Во времена открытий их нашли далеко не сразу. Не заметил их даже капитан Кук, который во время своего второго путешествия в 1774 году посетил (и назвал соответственно времени года) Летние острова; ни в судовом журнале «Резолюшн», ни в судовом журнале «Эдвенчур» нет упоминаний о двух уединенных островках, хотя один из кораблей должен был пройти достаточно близко от них.
Лишь двадцать лет спустя был открыт остров, который ничем кроме Танакуатуа быть не мог.
В 1794 году Слизон, капитан «Перпоз», сделал запись в своем журнале:
«Апреля седьмого дня в шесть часов утра мы по причине ветра, дующего против часовой стрелки, оказались в густом тумане и дрейфовали в нем трое суток. Утром 10 апреля сильный западный ветер унес туман, но затем перешел в шторм и вынудил нас отклониться к востоку от курса, что продолжалось еще трое суток. Ночью с 13 на 14 апреля шторм улегся, утро занялось ясное, море успокоилось, а ветер, по-прежнему западный, стал очень слабым.
На рассвете мы заметили землю примерно в трех лигах от нас, по направлению ост-зюйд-ост. Подойдя ближе, мы увидели остров небольшого размера с невысокой двугорбой горой посредине. Он покрыт пышной растительностью, пальмами, другими деревьями и кустами; из нее выступает лишь вершина горы.
При нашем приближении нам навстречу взмыли полчища морских птиц и подплыл косяк дельфинов, но следов человека не было видно.
Вдоль западной стороны сего острова тянется плотный риф, насчитывающий множество островков. В нем имеется несколько проходов, один из коих мы промерили и успешно преодолели. Встав на якорь в лагуне, я послал на берег бот с бочонками для воды.
Команда бота донесла, что остров, хоть и кажется необитаемым, таковым не является. Пройдя по ручью вверх, к истоку, они вышли на небольшую поляну, где стояло семь-восемь хижин, кое-как сооруженных из скрепленных вместе кусков коры. От них исходило зловоние. В середине поляны находилось кострище с большими камнями, кои туземцы в этих краях используют для стряпни. Один из матросов, полагая, что огня там не разводили давно, ступил туда и поплатился легким ожогом ноги за свою ошибку.
Боцман предположил, что деревню покинули всего пару часов назад, хотя дыма на острове мы не видели. В хижинах нашлись деревянные орудия, плохо сработанные, и грубо сплетенные сети – видимо, рыболовные. В одной хижине лежала человеческая берцовая кость; ее начали покрывать резьбой с помощью каменного ножа, найденного среди костяной стружки. Там же обретался человеческий череп, более свежий, чем кость: боцман, не знаю уж чем руководствуясь, рассудил, что его отделили от туловища не далее недели назад.
После нескольких ходок команда сделала хороший запас воды и поднялась на борт, так и не увидев никого из туземцев».
Примерное местоположение острова и упоминание о двойной вершине почти не оставляет сомнений, что это был Танакуатуа, но открыли его заново и нанесли на карту лишь в 1820-м, когда туда пришел британский корабль «Пертинакс». Тогда же стало ясно, что за двадцать шесть лет, прошедшие с записи капитана Слизона, условия на нем изменились.
«Пертинакс» предварительно обошел вокруг острова. Восточный и северный его берега были скалистыми, негостеприимными; высадиться или стать на якорь там было негде, но плотный риф, начинающийся от южной оконечности, охватывал лагуну, занимающую почти весь западный берег. Корабль, не пытаясь найти проход в рифе, бросил якорь с внешней его стороны, в виде пляжа, на котором лежали несколько каноэ.
Там же собрались, оживленно переговариваясь, около полусотни туземцев, вооруженных копьями. Посовещавшись, они спустили на воду шесть каноэ и поплыли через лагуну к «Пертинаксу», но остановились с внутренней стороны рифа и снова начали совещаться, поглядывая на корабль, а затем, энергично работая веслами, повернули назад, втащили каноэ на берег и скрылись за деревьями.
Высадившийся с «Пертинакса» отряд нашел деревню покинутой. Там, помимо прочих вещей, обнаружились несколько матросских ножей, заржавленный пистолет, четыре медные пряжки от ремня, металлические пуговицы. Карниз в самой большой из хижин украшал целый ряд черепов и вырезанных из кости фигурок.
Дальнейшие поиски привели моряков на мыс с вкопанным в землю крестом. Его сколотили из досок, взятых явно с какого-то корабля, и вырезали на нем R.I.P.[21] Раскопав немного могилу в надежде узнать, кто в ней лежит, моряки нашли бутылку, а в ней листок бумаги со строчками, написанными чем-то бурым, похожим на кровь:
«ПАМЯТИ
Джеймса Бера из Лондона
Эдварда Тимсона из Шептона
Генри Дэвиса из Льюиса
С корабля «Фортитьюд», что разбился здесь 10 мая 1812 г.
Их съели дикари-канебалы в мае-июле 1812 г.
ТЕБЯ БОГА СЛАВИМ
Писал Сэми Ходжс матрос 1 класа»
На обратном пути отряд подвергся нападению туземцев. Одного моряка тяжело ранили копьем, трех дикарей уложили мушкетными выстрелами, двух взяли в плен, а прочие разбежались.
Пленные сказали, как называется остров (предполагалось, по крайней мере, что это название, а не заклинание или проклятие). Под этим именем, Танакуатуа, он и стал известен впоследствии.
Записи Адмиралтейства показывают, что корабль «Фортитьюд» отплыл из Дептфорда 2 августа 1811 г. в Ботани-Бэй, имея на борту сто сорок два осужденных. До места назначения он не дошел и считался пропавшим без вести. В списке приговоренных числятся Джеймс Бер из Лондона, подделавший почтовый франк стоимостью 6 пенсов; Эдвард Тимсон из Шептона в Сомерсете, надбавивший себе жалованье обманным путем; Генри Дэвис из Льюиса в Сассексе, укравший курицу стоимостью 6 пенсов.
В списке судовой команды значится Сэмюел Ходжс из Рая в Сассексе.
В последний раз «Фортитьюд» видели в порту острова Отаэйте, позднее известного как Таити. Корабль отплыл оттуда 15 апреля 1812-го, после чего след его затерялся.
Официально Танакуатуа на картах Адмиралтейства не значился, но корабли – большей частью сбившиеся с курса или нуждающиеся в воде и свежих плодах – порой туда заходили. Иногда моряки вели натуральный обмен с туземцами, но последние пользовались дурной репутацией как вероломные каннибалы, отчего судовые визиты чаще напоминали военные действия. По той же причине остров не был изучен до 1848 года, когда туда пришел корабль «Файндер» с научной экспедицией на борту. В ее отчете говорилось, что туземцы «раскрашивают свои тела, украшают себя раковинами, и скудные лоскуты грубой ткани тоже служат им скорее для украшения, чем для прикрытия. Почти все мужчины также продевают кости в мочки ушей и костяные иглы в носовую перегородку так, чтобы по обе стороны от прокола торчало несколько дюймов. Безобразная татуировка на лицах придает им свирепый вид».
Убедившись, что свирепая внешность вкупе с громкими криками и потрясанием копьями не пугает пришельцев (ученых сопровождали военные моряки), туземцы сначала удивились, а после сдались. Когда морские пехотинцы дали предупредительный залп из ружей, воины тут же спрятались за деревьями, откуда их выманили подарками.