Джон Треш – Эдгар Аллан По. Причины тьмы ночной (страница 8)

Однако его отношения с Алланом уже несколько месяцев оставались натянутыми. В феврале 1826 года он приехал в Шарлотсвилл в экипаже, которым управлял порабощенный Алланом слуга Джеймс Хилл. Шел второй год обучения По в университете. В Шарлотсвилле он присоединился к богатым молодым белым мужчинам, которые наводили последний джентльменский лоск перед возвращением к управлению унаследованными поместьями. Они выезжали на лужайку в экипажах, сопровождаемые слугами-африканцами, в дорогих одеждах, с дуэльными пистолетами и большими пособиями.

По стал свидетелем грандиозных амбиций эксперимента Джефферсона в области свободы и добродетели, а также его первых неудач. Его учили профессора, нанятые из Европы: он изучал древние языки у Джорджа Лонга из Кембриджа и современные языки у немца Георга Блеттермана. В библиотеке он брал труды по древней истории, тома Вольтера и учебник Дюфифа с примерами из астрономии, естественной истории и математики. По вступил в Литературное и дискуссионное общество Джефферсона. Вероятно, он даже обедал с Джефферсоном, который регулярно приглашал студентов в Монтиселло, а также стал свидетелем похорон этого великого человека в 1826 году.

Студенты университета играли в азартные игры, сквернословили, выходили на дуэли и устраивали пьяные бунты. Раннее произведение Эдгара По «Мистификация» – жанр литературных подделок, призванных заставить читателя пересмотреть свои предубеждения, – написано на основе университетского опыта. Хотя действие повести происходит в немецком университетском городе Гёттингене, эти же события могли происходить в Шарлотсвилле в 1826 году, где «ничего не делалось помимо еды, питья и веселья», дуэли были в моде, а один лишь намек на то, что «чье-то мнение не соответствует статусу джентльмена», становился поводом для вызова.

По писал Аллану:

«Колонны портика достроены, что значительно улучшает внешний вид дома. Книги убраны в библиотеку (у нас, к слову, очень хорошая коллекция).

В последнее время у нас много драк – вчера вечером факультет исключил Уиклиффа за плохое поведение, вернее за то, что во время перепалки он укусил за руку одного из студентов. Я видел своими глазами: все происходило прямо перед моей дверью. Хотя Уиклифф намного сильнее, останавливаться он и не думал – как только соперник оказался в его власти, он начал кусаться (я видел руку – похоже, дело серьезное)».

Вот так обстановка классической эстетики и образованности разрушается актом безжалостной жестокости: это и станет фирменным стилем По. Кроме того, это была точная транскрипция ранней американской действительности.

Сокурсник считал По «очень возбудимым и беспокойным, временами своенравным, меланхоличным и угрюмым, но в лучших своих настроениях веселым, жизнерадостным и самым приятным собеседником». Он прославился тем, что «цитировал поэтов и читал поэтические произведения собственного сочинения, которыми наслаждались его друзья», пока «внезапно в нем не произошла перемена», и он не стал рисовать на стенах общежития «причудливые, фантастические и гротескные фигуры». Среди набросков оказались и иллюстрации к произведениям Байрона, автора бестселлеров в Шарлотсвилле в те времена.

В лаконичной, мелодичной поэзии Байрона нашли отражение остроумие, тоска и болезненная печаль. Славу ему принесло «Паломничество Чайльд Гарольда», длинная поэма, повествующая о путешествии смелого и чувствительного героя, втянутого в скандальные дела и во многом непонятого. Последующие произведения, включая «Манфреда» и «Дон Жуана», писались в трагическом и сатирическом направлениях. Байрон играл со своей публикой, разжигая вокруг себя слухи, в том числе о кровосмесительной связи со своей сводной сестрой. В конце концов он бежал на континент. В Женеве, во время сессии рассказов о призраках с Мэри и Перси Шелли, родился Франкенштейн. После того как Перси утонул, Байрон скончался от лихорадки во время участия в греческой революции.

В университете По вжился в байроническую роль беспутного, одержимого поэта. Чтобы выглядеть соответствующим образом, он купил в кредит три ярда синей ткани, набор «лучших позолоченных пуговиц» и «бархатный жилет». Кроме того, он часто принимал предложение выпить. Как сказал один друг: «Чтобы утихомирить чрезмерную нервную возбудимость, от которой он страдал, По слишком часто подвергал себя влиянию невидимого духа вина».

Алкоголь, особенно персиковый бренди, который любили студенты, оказывал пагубное воздействие. По словам одного из однокурсников, «на него влиял не вкус напитка; не желая смаковать или хотя бы распробовать вкус, он брал полный стакан – без воды и сахара – и за один присест отправлял его в желудок. Эта привычка часто доводила его до изнеможения». Даже небольшое количество спиртного влияло на По не самым лучшим образом. Кроме того, первые месяцы он играл в азартные игры – привычка, более простительная для тех, у кого имелось состояние. Однажды, обнаружив книгу гравюр Хогарта, которую он очень хотел, По заключил пари, но в итоге ему пришлось купить ее другому человеку.

В более поздней повести Эдгара По «Уильям Уилсон» подтверждается обращение героя к разврату во время обучения в Оксфорде:

«Нерасчетливое тщеславие родителей снабдило меня таким гардеробом и содержанием, что я по желанию предавался роскоши, уже столь дорогой моему сердцу, – соперничать в расточительстве с самыми высокомерными наследниками богатейших графств Великобритании. Возбужденный возможностью грешить, я мог придаваться пороку, отчего мой пылкий нрав вспыхнул с удвоенной силой. Отбросив все приличия, я бросился в омут разгула. Я изобрел множество новых безумств и тем самым дополнил длинный список пороков, которыми славился в то время самый развратный университет Европы».

Двойник рассказчика – воплощение нечистой совести – разоблачает его в карточном шулерстве, с позором изгоняет из университета и побуждает к дальнейшему вероломству.

По считал, что корень его бед в Шарлотсвилле – не чрезмерная щедрость Аллана, а скорее его «ошибочная скупость». По, конечно, не слишком экономил, однако пособие Аллана покрывало только два курса и питание, оставляя ему немного на книги, постель и мебель. На его просьбу о дополнительных средствах ему отвечали «в самых грубых манерах». Эта тяжелая ситуация, признался он Аллану, привела к краху: «Для учебы мне нужны были книги, и они покупались в кредит… Затем я впал в отчаяние и стал играть в азартные игры, пока не втянулся в безвозвратный процесс».

Через несколько месяцев По взял себя в руки и успешно сдал экзамены, но скупость Аллана решила его судьбу. Он снова прибегнул к игре, чтобы расплатиться с долгами, и снова проиграл. По был лучшим в классе, но оказался в бездонной финансовой яме: его долги оценивались в двадцать пять сотен долларов – почти шестьдесят тысяч на сегодняшний день.

Слишком мало, слишком поздно

Наконец, осознав масштаб проблем Эдгара, через восемь месяцев Аллан приехал в Шарлотсвилл. Он «вник в его дела, заплатил долги, которые счел нужными». Его отказ выплачивать игорные долги опозорил По перед однокурсниками и университетскими чиновниками и оставил после себя несколько разгневанных кредиторов.

Аллан забрал Эдгара в Ричмонд и запретил ему возвращаться. Он устроил его на работу в счетную палату Эллиса и Аллана «в надежде дать ему знания в области бухгалтерии, счетов и коммерческой корреспонденции». Вскоре он лишил его даже этой возможности, оставив По без всякого дела. Затем Эдгар узнал, что отец его тайной невесты, Сары Эльмиры Ройстер, прятал письма Эдгара, в результате чего она вышла замуж за другого. Эти события привели к написанию лирики: «Я видел: в день венчанья».

В начале 1827 года вражда между Алланом и его подопечным перешла на новый уровень. В порыве гнева По подробно изложил обвинения против Аллана, включая унижения как публичные, так и частные. Как и его товарищи сквайры, По остро осознавал свой ранг, и в рамках глубоко укоренившейся в Вирджинии идеологии превосходства белых он считал подчинение семье и слугам Аллана невыносимым унижением: «Этим обидам я не мог подчиниться, и я ушел».

Он снял комнату в гостинице, зарегистрировавшись под псевдонимом Генри Ле Ренне – в знак уважения к своему брату в Балтиморе. Эдгар писал Аллану: «Наконец-то я решился покинуть дом и отправиться на поиски места в мире, где со мной будут обращаться иначе».

По не мог смириться с тем, что Аллан забрал его из университета. «С тех пор как я научился думать, мои мысли стремились к знаниям. Ты научил их тянуться к выдающемуся положению в общественной жизни, чего нельзя достичь без хорошего образования, такого, которое я не могу получить в начальной школе… Университет был тем, чего я страстно желал. Но в один момент ты разрушил мою надежду».

Другие раны оказались столь же глубоки: «Я слышал (когда ты полагал, будто я не слышу) твое признание о нелюбви ко мне. Ты приказал покинуть дом и постоянно упрекаешь меня в безделье, хотя ты – единственный, кто мог исправить это зло, заняв меня делом». Он попросил дать ему дорожный сундук и немного денег, чтобы отправиться «в один из северных городов» и кормиться в течение месяца, пока не сможет «добыть себе пропитание».