Джон Томпсон – Твин Пикс: Расследование убийства. Книга 2 (страница 38)
Донна приостановилась на несколько секунд перед зеркалом, взглянула на свое отражение и улыбнулась сама себе: она явно выглядела хорошо. — Сейчас, мама, сейчас иду, — она откинула со лба темную прядь волос, подвела и без того ярко накрашенные губы и заспешила к столу, где ее уже все ждали.
Сегодняшним вечером в доме Хайверов был день рождения их младшей дочери Джесси. Сегодня ей исполнялось десять лет. Она приехала к родителям от бабушки, где жила последних два месяца. На десятилетней белокурой девчушке было белое газовое платье, в волосах поблескивала корона, в руках она держала серебристый жезл.
Миссис Хайвер, когда Донна села в кресло, обвела всех присутствующих взглядом, останавливаясь на лицах гостей.
А гостями сегодня в доме Хайверов были их соседи: мистер и миссис Палмеры. Они сидели в центре большого стола, а с ними племянница Палмеров Мэдлин, которую пригласила Донна. — Итак, сейчас Джесси объявит нам программу сегодняшнего вечера, — громко известила миссис Хайвер. Джесси вышла на середину комнаты, стала лицом к гостям, поклонилась. — Я, Джесси Хайвер, и я очень рада приветствовать вас сегодняшним вечером в суперклубе Хайверов, -девочка поклонилась гостям. -Сегодня вечером я сыграю для вас несколько музыкальных пьес. Еще у меня есть очень хорошая новость: меня выбрали на роль принцессы в школьном спектакле, и этот костюм сшит специально для предстоящего спектакля.
Джесси поклонилась, гости захлопали в ладоши. — И еще: в этом семестре я получила самые высокие оценки по математике и английскому, как и мои сестры, которыми я очень горжусь. И поэтому я не боюсь посрамиться. Но прежде чем я начну играть, я хочу, чтобы моя сестра Гарриэт прочла свое новое стихотворение о вашей дочери и о нашей подруге Лоре.
Генриэтта тоже вышла из-за стола, поклонилась гостям, заложила руки за спину, как настоящая поэтесса. Ее младшая сестра заняла место за пианино и слегка прикоснулась к клавишам.
Сестры переглянулись и начали. Полилась легкая, немного грустная мелодия. Мистер и миссис Палмеры сидели рядышком, взявшись за руки. Они уже не стеснялись своего горя.
Доктор Хайвер довольно кивал головой, слушая незатейливые стихи своей дочери.
Донна скептично морщилась. Она не переносила галиматью, которую сочиняла средняя сестра.
Мистер и миссис Палмеры так и сидели, не разжав руки.
На глазах миссис Палмер время от времени появлялись слезы. Но она не вытирала их. Они катились по ее морщинистым щекам и падали на скатерть.
Мистер Палмер улыбался, его улыбка была немного растерянной и странной. Казалось, он улыбался чему-то своему, своим тайнам, глубоко спрятанным в душе, мыслям и воспоминаниям.
Мэдлин тоже скептично кривилась. Она не любила сестру Донны, не любила ее бесконечные рассуждения о литературе, о том, как надо писать романы.
Когда Гариэтта кончила читать свою поэму, она подошла к своему месту, но, увидев растерянную улыбку мистера Палмера, подала ему текст.
Он благодарно закивал головой, привлек девушку к себе и крепко обнял. На глазах Гариэтты тоже заблестели слезы. — Джесси, — обратилась к своей младшей дочери миссис Хайвер, — что ты молчишь?
Джесси как будто вздрогнула, встала от пианино, поклонилась и громко сообщила:— А теперь я попытаюсь сыграть «Рондо каприччио» Мендельсона, опус номер 4.
Она вновь уселась за инструмент, прикрыла глаза и потом опустила пальцы на клавиши.
Зазвучала грустная и светлая музыка.
Казалось, она уносит мечты всех слушателей куда-то далеко, в страну, где нет никаких проблем, где всегда все хорошо, где с людьми не случаются несчастья, где текут ручейки, полные воды, где трава зеленая, где цветут вокруг яркие цветы, витает их аромат, где птицы поют с утра до вечера.
Все слушали негромкую музыку.
Когда зазвучали самые громкие и самые торжественные аккорды, Донна склонилась к Мэдлин. — Послушай, я получила карту маршрута Лоры. — Да? Кто тебе ее дал? — Мне дала ее Норма. — Вот здорово! — И что мы будем теперь делать? — Она сказала, что мы можем начинать с завтрашнего дня, и даже дала нам фургон, который принадлежит ее кафе. — Так что, Донна, мы с тобой будем ездить на фургоне? — Нет, ездить буду я.
За следующим опусом Мендельсона был еще один.
Казалось, Джесси не знает усталости. Она играла и играла. А все присутствующие приступили уже к еде. Но как-то в этот вечер особого аппетита ни у кого не было. Может, Хайверы стеснялись Палмеров, которые пришли к ним в гости.
В общем-то все как-то робко и неуверенно ковырялись в тарелках, хотя ужин был приготовлен отменно.
Миссис Хайвер умела готовить жаркое. Это было ее фирменное блюдо. Единственный, кто ел с большим аппетитом и подкладывал себе в тарелку, был Лиланд Палмер. Он все время нахваливал жаркое, подливал себе в бокал розовое вино и то и дело промакивал блестящие губы белой салфеткой. — Послушай, Лиланд, как прошел сегодня твой день? Наверное, он был очень тяжелым?
Да, сегодняшний день был не из легких.
Знаешь, Лиланд, мне кажется, я прослушал пять опер подряд. — Да, и у меня такое же ощущение, хотя я очень люблю классическую музыку. — А вот мы, когда я учился в медицинском колледже, — начал рассказывать мистер Хайвер, — спали всего по три часа в сутки. — Какой ужасный пожар! — откладывая вилку в сторону, сказал Лиланд Палмер. — Какой ужасный пожар на лесопилке! — Да, возможно, городок потеряет более ста пятидесяти рабочих мест, — сокрушенно покивал головой доктор Хайвер, продолжай намазывать на хлеб гусиный паштет. — Да, ситуация очень тяжелая, — подтвердил предположение доктора Хайвера мистер Палмер. — Знаешь, Лиланд, а ведь это открывает дорогу мистеру Хорну в осуществлении его далеко идущих планов. Ведь он давно уже метил на тот участок, что принадлежит лесопилке. — Знаешь, как адвокат Хорнов, да и твой… — и мистер Палмер вновь промокнул рот белой салфеткой. — А я в свою очередь, как твой лечащий врач, хочу узнать, что случилось с твоими волосами, — сказал доктор Хайвер.
Лиланд Палмер некстати громко рассмеялся. — Странно, не правда ли, Уильям, я проснулся сегодня утром, посмотрел в зеркало и увидел, — мистер Палмер развел в стороны руки, — что поседел буквально за одну ночь.
Ну конечно, Лиланд, если принять во внимание то, что тебе пришлось пережить, -начал доктор Хайвер.
Но Лиланд перебил его:— И когда я это увидел, то понял, что нечто в моей душе уже преодолено, нечто ушло от меня.
Все насторожились. — Конечно, вы понимаете, в моей душе живет глубокая печаль, — Донна осуждающе посмотрела на мистера Палмера, но тот невозмутимо продолжал, — но теперь эта печаль меня уже не угнетает, я абсолютно спокоен.
Сарра Палмер отвела и потупила взгляд. — У меня такое ощущение, что с моей души убрали какой-то тяжкий груз. — Возможно, — проговорил доктор Хайвер. — Мне раньше было так тяжело, а теперь… а теперь, — мистер Палмер вскинул голову и широко улыбнулся, — а теперь мне хочется петь, — громко выкрикнул он и вскинул вверх руки, вставая из-за стола.
Мистер Хайвер недоуменно улыбался. — Нет, Уильям, мне действительно хочется спеть песню.
Мистер Палмер сложил вчетверо салфетку, бросил ее на стул и вышел на середину комнаты.
Он обернулся к Джесси. Та взяла еще несколько аккордов, но остановилась, недоуменно глядя на такого веселого мистера Палмера. — Давайте же все радоваться этой веселой песенке, — радостно кричал мистер Палмер, призывая гостей участвовать в его безумстве. — Джесси, — кричал мистер Палмер, — ты играй какой-нибудь рок-н-ролл, а я обязательно попаду в такт. Я чувствую, что сегодня в ударе. Ну, Джесси, — девочка посмотрела на своего отца, тот замялся, но все-таки кивнул головой.
Джесси взяла первые аккорды. Сначала несмело. Но мистер Палмер уверенно и быстро мотал рукой, задавая ей темп. И, наконец, решившись, Джесси принялась молотить по клавишам, выжимая из фортепиано быстрые мелодии рок-н-ролла.
Мистера Палмер вскинул руки и, прищелкивая пальцами, принялся петь: