Джон Толкин – Сказки английских писателей (страница 81)
«Каким бы этот предмет ни был, он из Холодного Железа, и мальчик уже взялся за него. Нам остается только выяснить, за что же именно, потому что это и определит судьбу мальчика».
«Иди сюда, Робин, — позвал меня мальчик, едва заслышав мой голос. — Я за что-то держусь, но не знаю за что…»
«Но ведь это у тебя в руках! — крикнул я в ответ. — Скажи нам, предмет твердый? Холодный? И есть ли на нем драгоценные камни? Тогда это королевский скипетр».
«Нет, не похоже», — ответил мальчик, передохнул и снова в полной темноте стал вытаскивать что-то из земли. Мы слышали, как он пыхтит.
«А есть ли у него рукоятка и две острые грани? — * спросил я. — Тогда это рыцарский меч».
«Нет, это не меч, — был ответ. — Это и не лемех плуга, не крюк, не крючок, не кривой нож и вообще ни один из тех инструментов, какие я видел у людей».
Он стал руками разгребать землю, стараясь извлечь оттуда незнакомый предмет.
«Что бы это ни было, — обратился ко мне сэр Гюон, — ты, Робин, знаешь, кто положил его туда, потому что иначе ты не задавал бы все эти вопросы. И ты должен был сказать мне об этом давно, как только узнал сам».
«Ни вы, ни я ничего не могли сделать против воли того, кто выковал и положил этот предмет, чтобы мальчик в свой час нашел его», — ответил я и шепотом рассказал сэру Гюону о том, что видел в кузнице в день Тора, когда я впервые принес младенца на Холмы.
«Что ж, прощайте, мечты! — воскликнул сэр Гюон. — Это не скипетр, не меч, не плуг.
Но может быть, это ученая книга с железными застежками? Она тоже могла бы означать неплохую судьбу».
Но мы знали, что этими словами просто утешаем сами себя, и леди Эсклермонд, поскольку она когда-то была женщиной, так нам прямо и сказала.
«Хвала Тору! Хвала Тору! — крикнул мальчик. — Он круглый, у него нет конца, он из Холодного Железа, шириной в четыре пальца и толщиной в один, и тут еще нанесены какие-то слова».
«Прочти их, если можешь!» — крикнул я в ответ. Темнота уже рассеялась, и сова снова вылетела из гнезда.
Мальчик громко прочел начертанные на железе руны:
Теперь мы его увидели, нашего мальчика: он гордо стоял, освещенный светом звезд, и у него на шее сверкало новое, массивное кольцо раба.
«Его так носят?» — спросил он.
Леди Эсклермонд заплакала.
«Да, именно так», — ответил я. Замок на кольце, однако, еще не был защелкнут.
«Какую судьбу оно означает? — спросил меня сэр Гюон, пока мальчик ощупывал кольцо. — Ты, не боящийся Холодного Железа, ты должен сказать нам и научить нас».
«Сказать я могу, а учить вас мне нечему, — ответил я. — Это кольцо означает только одно — отныне и впредь он должен будет жить среди людей, трудиться для них, делать то, в чем они нуждаются, даже если сами они и не подозревают, что это им необходимо. Никогда не будет он хозяином себе, и никогда не будет он хозяином другому. Он будет получать половину того, что отдавать, и отдавать в два раза больше, чем получать, и так до конца его дней, и если свое бремя он не будет нести до самого последнего своего дыхания, то дело всей его жизни пропадет впустую».
«О, злой, жестокий Тор! — воскликнула леди Эсклермонд. — Но смотрите, смотрите! Замок еще открыт! Он еще не успел его защелкнуть. Он еще может снять кольцо. Он еще может к нам вернуться. Вернись же!
Вернись!» Она подошла так близко, как только смела, но не могла дотронуться до Холодного Железа. Мальчик мог бы снять кольцо. Да, мог бы. Мы стояли и ждали, сделает ли он это, но он решительно поднял руку и защелкнул замок.
«Разве я мог поступить иначе?» — сказал он.
«Нет, наверно, нет, — ответил я. — Скоро утро, и если вы трое хотите попрощаться, то прощайтесь сейчас, потому что с восходом солнца вы должны будете подчиниться Холодному Железу, которое вас разлучит».
Мальчик, сэр Гюон и леди Эсклермонд сидели, прижавшись друг к другу, по их щекам текли слезы, и до самого рассвета они говорили друг другу последние слова прощания.
Да, такого славного мальчика на свете еще не было.
— И что с ним стало? — спросила Юна.
— Едва забрезжил рассвет, он сам и его судьба подчинились Холодному Железу. Мальчик отправился жить и трудиться к людям. Однажды он встретил девушку, родственную душу, и они поженились, и у них появилось многочисленное потомство, целый выводок, как иногда говорят. Может быть, в этом году вы еще встретите кого-нибудь из его потомков.
— Хорошо бы! — сказала Юна. — Но что, же делала бедная леди?
— А что вообще можно было сделать, когда сам ас Тор выбрал мальчику такую судьбу? Сэр Гюон и леди Эсклермонд утешали себя лишь тем, что они хорошо обучили мальчика, как помогать людям и влиять на них. А он действительно был славным мальчуганом. Кстати, не пора ли вам уже идти завтракать? Пойдемте, я вас немного провожу.
Вскоре Дан, Юна и Пак дошли до места, где стоял высохший папоротник. Тут Дан тихонько толкнул Юну локтем, и она тотчас же остановилась и проворно надела одну сандалию.
— А теперь, — сказала она, с трудом балансируя на одной ноге, — что ты будешь делать, если мы дальше не пойдем? Листьев Дуба, Ясеня и Терновника тут тебе не сорвать, и, кроме того, я стою на Холодном Железе!
Дан тем временем тоже надел вторую сандалию, схватив сестру за руку, чтобы не упасть.
— Что-что? — удивился Пак. — Вот она, людская неблагодарность! — Он обошел их вокруг, трясясь от удовольствия. — Неужели вы думаете, что, кроме горстки мертвых листьев, у меня нет другой волшебной силы?
Вот что получается, если избавить вас от страха и сомнения! Ну, я вам покажу!
Минуту спустя дети уже были у старика Хобдена и принялись за его немудреный завтрак — холодного фазана. Они наперебой рассказывали, как в папоротнике чуть не наступили на осиное гнездо, и просили старика выкурить ос.
— Осиным гнездам быть еще рано, и я не пойду туда копаться ни за какие деньги, — отвечал старик спокойно. — Мисс Юна, у тебя в ноге застряла колючка. Садись-ка и надевай вторую сандалию. Ты уже большая, чтобы бегать босиком даже не позавтракав. Подкрепляйся-ка фазаненком.
Утренний посетитель короля Евралии
Король Евралии Мерривиг сидел за столом, накрытом к завтраку, на крепостной стене своего замка. Он поднял с золотого блюда золотую крышку, выбрал себе форель и осторожно переложил её на золотую тарелку. Вкус у него был непритязательный, но, если у вас есть тетушка и она недавно научилась превращать в золото все, до чего ни дотронется, надо же иной раз дать ей попрактиковаться. Это столь же невинное занятие, как вышивание золотом. — А, — сказал король, — вот и ты, доченька.
Он потянулся за салфеткой, а принцесса уже поцеловала его в макушку и садилась на свое место против него.
— Доброе утро, папочка, — ответила она. — Я немного опоздала, да? По лесу верхом каталась.
— Были какие-нибудь приключения? — небрежно спросил король.
— Никаких, но утро такое чудесное.
— Что ж, наверно, эта страна сильно переменилась. Когда я был молод, в лес просто заглянуть нельзя было без приключений. Такие, бывало, чудеса попадались. Колдуны, великаны, карлики… Там-то я с твоей матерью и встретился, — задумчиво добавил он.
— Жаль, что я не помню маму, — вздохнула Гиацинта.
Король кашлянул и поглядел на нее с некоторым беспокойством.
— Семнадцать лет назад, когда она умерла, Гиацинта, тебе было всего полгода. Ты знаешь, последнее время я все чаще подумываю: прав ли я был, что так долго оставлял тебя без матери?
Принцесса растерялась:
— Но ведь ты не виноват, папочка, что мама умерла.
— Нет, нет, я не о том. Ты же знаешь, что её унес дракон и… вот так-то. Но если бы, — он взглянул на нее с некоторым смущением, — если бы я снова женился?
— На ком? — Принцесса была поражена.
Король заглянул в графин.
— Ну, — сказал он, — вообще-то есть подходящие люди.
— Если бы кто-то симпатичный, — задумчиво сказала принцесса, — тогда было бы славно.
Король пристально разглядывал графин.
— Почему же «было бы»? — спросил он.
Принцесса еще не оправилась от замешательства:
— Я ведь уже взрослая, — сказала она. — Теперь мне мать не так уж и нужна.
Король повернул графин и начал изучать его с другой стороны.