Джон Стрелеки – Большая пятерка для жизни. Как найти и реализовать свое предназначение (страница 11)

Как только Томас перестал принимать лекарства, головные боли вернулись. И он снова поехал в больницу. На этот раз в вену ввели контрастный препарат, позволив ему течь по кровотоку через мозг. Затем сделали компьютерную аксиальную томограмму, чтобы проверить, что случилось с контрастом. Здоровые клетки мозга впитывают меньше препарата, чем нездоровые. Сканирование показало обширный участок в затылочной доле, впитавший контраст. Это была опухоль.

В последовавшую неделю Томас прошел новые анализы и новые сканирования. Врачи исследовали его рефлексы, память и моторные навыки. Потом, во вторник утром, Томасу и Мэгги позвонили и попросили приехать в больницу. Лечащий врач встретил их вместе с приглашенным специалистом. Врачи объяснили, что опухоль неоперабельна. Она выросла настолько, что распространилась на мозжечок и теперь оплелась вокруг ствола мозга. Из-за ее размера и расположения облучение и химиотерапия уже не были жизнеспособными методами лечения. В сущности… никаких вариантов. Томас умирал.

Когда Томас спросил, сколько ему осталось, прежде чем болезнь прикончит его, врачи сказали, что точно не знают. Возможно, два месяца. Может быть, чуть больше. Может быть, меньше. Никто не мог сказать наверняка.

И тогда Мэгги позвонила мне. Вот какие у нас были дела.

Невозможно вытащить отсюда Томаса, встряхнуть его и вернуть ему здоровье. Не будет похода с рюкзаками для всех нас по побережью Испании. Я понимал это… мы все это понимали. Но я не знал, что еще сказать.

Я выпустил Мэгги из объятий, она протянула руку и пожала ладонь Томаса.

– Пойду узнаю, выпишут ли они тебя сейчас. Пока Джо здесь, он поможет нам добраться до дома.

Когда дверь за ней закрылась, я повернулся к Томасу и снова положил руку ему на плечо.

– Друг мой, отправляясь в поездку, я вовсе не здесь рассчитывал встретить тебя по возвращении. – Я кивнул в сторону двери. – Как Мэгги? И как ты?

– Она держится. Мы оба держимся, – он умолк и несколько секунд глядел куда-то в пространство. – Мы перебрали все возможные варианты. Теперь уж что есть, то есть. Я умираю, Джо. Я даже не хотел возвращаться в больницу, но одно из лекарств мне не подошло, и им пришлось вчера вечером провести анализ, чтобы понять почему.

– Что я могу сделать, Томас? Я могу как-то помочь?

Он улыбнулся.

– Ну, для начала – спасибо, что вернулся. Мне приятно тебя видеть. Кроме того, почему бы тебе не остановиться у нас на некоторое время? Это дало бы всем нам шанс пообщаться, поговорить, обменяться новостями…

Попрощаться, подумал я про себя.

– И мне, возможно, понадобится кое-какая помощь. Есть несколько дел, которые я хочу завершить, прежде чем все будет кончено. Я сознаю, что это может прозвучать глупо, но это много для меня значит.

– Конечно, Томас, – тихо проговорил я.

– И еще одно, – его губ коснулась теплая улыбка. – Я хочу, чтобы так, как ты вошел сюда, – так и было до самого конца. Мы с тобой немало повеселились за эти годы, Джо. Я не хочу заканчивать жизнь чем-то таким, что напоминает поминки. Мы с Мэгги уже об этом договорились. Я хотел бы, чтобы мы договорились и с тобой.

Я снова кивнул.

– Заметано, – я кое-как растянул губы в улыбке и добавил с самым искренним энтузиазмом, какой смог из себя выжать: – В таком случае ты должен прекратить валять дурака, Томас. Уже почти полдень, а ты до сих пор в постели!

Глава 16

Пока мы ждали Мэгги с документами на выписку, я рассказывал Томасу о своей поездке по Испании, включая обратный рейс и разговор с Соней. Меня всегда изумляло, как так получается: можно пробыть вдали от близкого друга не один месяц и даже год, а потом, стоит снова встретиться – и вы ведете себя так, будто расстались вчера. Вот так было у меня с Томасом.

– Ты рассказал ей, как расстроился, когда я велел тебе сказать твоему начальнику, что он придурок? – спросил он.

Я начал посмеиваться.

– Нет, знаешь, я ведь совсем об этом забыл!

Томас дал мне этот совет однажды утром, после того как увидел, что я стою на платформе и ору в трубку. Когда мы сели в поезд, я объяснил ему, что мой начальник – придурок, который вечно стремится контролировать каждый мой чих.

– Это потому, что он сознательно предпочитает быть придурком – или просто не знает никакого другого способа руководства? – поинтересовался Томас. – Ты говорил ему, что он придурок? Если нет, возможно, стоило бы.

– Говорил ли я – что?

– Для танго нужны двое, Джо. Хотя, возможно, «придурок» – не совсем то слово, которое следовало бы использовать в разговоре. Тем не менее одно дело – если ты ему об этом говоришь, а он не меняется. Тогда это твоя проблема, и тебе либо нужно уйти, либо перестать ныть. Однако совсем другое дело, если он просто иначе не умеет.

Я постоянно прошу своих людей, чтобы они помогали мне становиться лучше. Если ты прочел что-то интересное – скажи мне. Когда они хорошо работают, я выигрываю – вот так все просто. Если я всерьез не согласен с тем способом, каким они решают задачу, потому что это нарушает мои главные принципы или по какой-то иной причине, я говорю им об этом. В противном случае позволяю им вести игру так, как они способны лучше всего в нее сыграть.

Ты смотришь футбол, Джо? Представь, что тренер берет в команду звездного квотербека-правшу, а потом заставляет его выполнять броски левой рукой – просто чтобы порадовать тренера. Выясни, разбирается ли твой начальник в футболе. И если разбирается, скажи ему, что он заставляет тебя бросать левой рукой, а ты «звезда», когда бросаешь правой. Скажи ему, пусть позволит тебе бросать правой в течение одного месяца, и если результаты в целом не улучшатся, то ты вернешься к броскам левой рукой. Если он не согласится на это и не станет объяснять тебе, почему не соглашается, или просто дело окажется в его самолюбии, тогда уходи. Подумай, насколько далеко ты на самом деле сможешь продвинуться в своей карьере с таким человеком в качестве начальника?

– А что, если он ничего не знает о футболе?

– Выясни, в чем он разбирается, и используй эту сферу как пример.

Я пару раз моргнул и вынырнул из воспоминаний.

– Интересно, что сталось с тем парнем, – сказал я Томасу.

– С каким?

– С тем, кому ты предложил мне сказать, что он придурок. Он на самом деле был ужасным руководителем. Отличный сбытовик, но ужасный начальник. Руководству следовало просто дать ему делать свое дело как независимому менеджеру по продажам.

– Или рассказать ему что-то о руководстве, прежде чем делать его руководителем, – подхватил Томас. – Это было классическое повышение по типу «стаж равен способности руководить», верно? Сколько раз ты видел это в начале своей карьеры?

– Слишком много. Ты прав. Он не получил никакой подготовки как руководитель. Еще вчера он был сбытовиком в большом регионе, а назавтра он уже директор, возглавляющий шестьдесят человек, которые опять же вчера были равными ему. И начальство рассчитывало, что он сможет хорошо ими управлять. Должен сказать, ты просто молодчина, что не создаешь в своих компаниях такой проблемы, Томас!

– Вот и хорошо. Как и ты, я насмотрелся на подобные вещи, поэтому очень старался позволять людям бросать правой рукой, если они правши. И позаботился о том, чтобы этот принцип был частью нашей культуры. Некоторые люди не хотят быть руководителями. Зачем повышать их и принуждать к должности и образу жизни, которые им не нужны? И зачем создавать систему, в которой, если они не получают повышения, на них смотрят свысока? В результате получаешь только несчастных людей, работающих с несчастными руководителями, и очень-очень низкую продуктивность.

А в других обстоятельствах, когда человек выражает заинтересованность в том, чтобы занять позицию руководителя, или я думаю, что у него есть реальный лидерский потенциал и он готов попробовать, я забочусь, чтобы он был подготовлен к этой роли задолго до того дня, когда получит повышение.

Я выглянул в окно больничной палаты.

– Томас, вот скажи мне, как ты это понял?

– Понял – что?

– Ты понимаешь, что нужно для того, чтобы быть прекрасным руководителем.

Он посмотрел на меня.

– А ты как это понял?

– Я узнал это от тебя.

Он рассмеялся.

– Ты мне льстишь. Однако, кажется, я уже говорил тебе, Джо, в начале моей карьеры у меня было несколько определяющих моментов, которые меня сформировали. И еще несколько определяющих людей. Однако это довольно запутанная история, давай прибережем ее на какой-нибудь другой день.

Я хотел сказать ему, что эти другие дни у нас заканчиваются. Что я хочу услышать от него все истории, которых пока еще не слышал, прежде чем наше время выйдет.

Однако я не стал ничего говорить.

– Томас, я воспользовался одной из твоих историй на семинаре, когда выступал в Испании.

– А ты при этом на меня сослался?

– Разумеется, нет!

Томас улыбнулся.

– Вот и замечательно, значит, в случае чего я по-прежнему смогу отвертеться. А что за история?

– О том, как ты был на совещании руководителей высшего звена и один старший вице-президент сказал, что ему нравится, когда его непосредственные подчиненные конкурируют друг с другом.

Томас кивнул.

– Теперь у меня есть продолжение этой истории. Я набрел на него пару месяцев назад.

– И что за продолжение?

– Хочешь полный вариант, чтобы использовать эту историю в следующий раз?